Юрий Квятковский блокаду встретил десятилетним мальчишкой, но держать оборону города помогал наравне со взрослыми. Отец погиб на фронте, в осаждённом Ленинграде Юра оставался с мачехой. Помнит, как постоянно думал о еде и везде искал хоть крошку хлеба. Однажды за две серебряные ложки выменял небольшой кусок лошадиной шкуры, который они вместе с мачехой ели почти две недели. Эвакуироваться смог только со второй попытки по льду Ладоги.
А Людмиле Ширкуновой к началу блокады было всего три года, но она хорошо помнит, как один за одним умирали её родные. Отец погиб на фронте, дядя — от голода, брат — от брюшного тифа. В памяти навсегда — постоянные мысли о еде, боль в желудке, промозглый холод в нетопленой квартире
Марк Уманский родился в Ленинграде за два года до блокады. Вспышки в памяти в основном о лютом чувстве голода: как жевали восковые и стеариновые свечи, как горожане съели всех кошек, собак и даже крыс. Он до сих пор хранит плитки столярного клея, из которого варили и ели студень, и уж точно никогда не позволит выбросить даже самый маленький кусочек хлеба.
Олег Сидякин
Комментарии