200 окон-сот, холодильник в стене и «лаборатория сна»: секреты самого странного дома в истории СССР

Представьте: на дворе 1927 год, страна строит коммуналки, а один советский архитектор идёт в Моссовет и просит участок в центре Москвы под личный особняк. Звучит как собственноручное убийство карьеры, правда? Но Константин Мельников не только получил этот участок, но и возвёл на нём нечто такое, что архитекторы со всего мира до сих пор изучают как учебник по смелости. И это в самом центре Москвы!

Пока вся страна уплотнялась в коммуналках, Мельников получил добро на строительство частного дома для одной-единственной семьи. Это был абсолютный нонсенс для эпохи СССР. Но вот архитектор мог себе такое позволить: к тому моменту он уже спроектировал советский павильон на Всемирной выставке в Париже в 1925 году, несколько рабочих клубов и гаражей, которые гремели на всю Европу

Формально дом должен был стать образцом для будущих домов-коммун, которые планировали строить по всей стране. На деле это был личный манифест архитектора. Мельников выступил здесь сразу в трёх ролях: заказчика, инженера и художника. Именно поэтому дом получился таким, каким получился, без компромиссов и без оглядки на чужое мнение.

Прежде чем остановиться на цилиндрах, Мельников нарисовал как минимум три разных варианта дома: квадратный с печью, овальный и яйцеобразный. К финальной форме его подтолкнул проигрыш. В 1927 году архитектор участвовал в конкурсе на клуб трамвайщиков, ДК Зуева, и предложил проект из пяти цилиндров, похожих на трубы органа. Конкурс он проиграл, но идею решил не хоронить.

Константин Мельников буквально написал тогда: «Я проиграл в конкурсе, но решил использовать эту идею для своего собственного дома». Так неудача превратилась в шедевр. Два пересекающихся цилиндра разной высоты смотрятся с высоты птичьего полёта как цифра восемь. С улицы это просто невозможно ни с чем спутать — ни тогда, ни сейчас. За почти сто лет московская архитектура так и не повторила ничего похожего.

Строился дом на личные гонорары Мельникова. Деньги были, но не безграничные: вся смета составляла около 22,5 тысячи рублей. Поэтому архитектор придумал особую кирпичную кладку в форме пчелиных сот. Стены пронизаны 200 шестиугольными проёмами. Часть из них остеклили, остальные заложили кирпичом — это сэкономило материал и одновременно создало тот самый узнаваемый орнамент на фасаде.

Хитрость конструкции была в том, что любой заложенный проём можно было в любой момент открыть под окно или нишу, не трогая несущую конструкцию. Жена архитектора Анна Гавриловна быстро нашла этому практическое применение: в одной из ниш она сделала маленькое отверстие наружу и устроила там натуральный холодильник для продуктов. Авангард в быту — в буквальном смысле слова.

Внутри дом удивляет не меньше, чем снаружи. Мельников отказался от стандартной схемы «каждому члену семьи — своя комната» и организовал пространство по функциям. Спальня была одна на всех: кровати детей отделяла от родительской ширма. Этому помещению архитектор дал особое название — «лаборатория сна». Он был убеждён, что здоровый сон важнее всего остального и ничто не должно ему мешать.

На третьем этаже располагалась мастерская с видом на все стороны света. Шестиугольные окна по всему периметру создавали ровный рассеянный свет — идеальный для работы с чертежами. По стенам дома проходил «воздушный телефон»: специальная трубка, по которой Анна могла позвать мужа обедать, не поднимаясь наверх и не прерывая его работу лишний раз. Умный дом за полвека до того, как это слово вошло в обиход.

После завершения строительства дом мгновенно стал местом паломничества. Сюда приезжали архитекторы, журналисты, иностранные делегации. Мельников планировал большее: цилиндрическую схему он задумывал как модуль для массового строительства. Цилиндры можно соединять парами, цепочками, многолистниками — это давало невероятную гибкость при минимальных затратах. Проект был готов к тиражированию.

Но в 1930-е годы наступила совсем другая эпоха. Сталинский ампир, колонны, лепнина, гигантомания. Мельникова обвинили в формализме, крупных государственных заказов он больше не получал. Революционный метод кирпичной «сетки» конкурировать с бетоном не смог. Архитектор прожил в своём единственном доме почти всю жизнь — до смерти в 1974 году. Цилиндрических домов-коммун так никто и не построил ни одного.

Сейчас дом в Кривоарбатском переулке — объект культурного наследия федерального значения и филиал Музея архитектуры имени Щусева. С декабря 2023 года идёт реставрация, которая продлится до конца 2025 года. Внутрь пока не попасть, но постоять снаружи и посмотреть на эти цилиндры стоит в любом случае. Иногда ловишь себя на мысли: вот прошло почти сто лет, а повторить всё равно никто не решился. Или не смог. А ранее Life.ru рассказывал секрет приготовления советского торта «Трухлявый пень».

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!