Дмитрий с женой
Татьяной
«Я был на Афоне осенью, спросил у старца: «Где же справедливость?» Он ответил: «Справедливости нет в этом мире». Потом спросил: «А какие роли ты играешь?» И я ему несколько назвал. И тогда старец сказал: «А чего же ты от людей ждешь? Они же видели тебя в образе убийцы и поверили в это. Теперь они считают справедливым тебя добить», — рассказывает в совместном с женой Татьяной интервью.
— На экраны выходит фильм «Тобол» об очередном этапе покорения Сибири Петром Первым. В этом фильме ваш муж, Татьяна, сыграл роль, о которой многие артисты даже не мечтают, — царя Петра…
Татьяна: Помню, как Дима пришел домой после того, как его постригли под Петра Первого. Он поднял свою челку и обнажил выбритый лоб. Я замерла от удивления! Пыталась себе представить, как мы теперь будем ходить на какие-то мероприятия, куда нас пригласят
— Хотите сказать, что Дмитрий и дома стал вести себя по-царски?
Татьяна: Он, человек спокойный и уравновешенный, стал более вспыльчивым, ранимым, возбудимым и резким. У Димы даже проскальзывал командный тон, когда он возвращался со съемок. Ему требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Раньше с мужем такого не случалось. Мало того, когда мы только познакомились, меня удивляло, что Дима после какого-нибудь очень эмоционального спектакля делал шаг со сцены и мгновенно становился самим собой. Я спрашивала: «Как ты можешь так быстро переключаться?» А тут, снимаясь в роли Петра, Дима стал плохо спать, у него пропал аппетит… Не потому, что волновался, а потому, что действительно как будто бы стал немножко другим человеком. Мне кажется, прическа тоже оказала на него влияние. Поменяв привычный облик, он глядел на себя утром в зеркало глазами другого человека.
Дмитрий: Все-таки не думаю, что я стал другим человеком. Просто в то время я подсознательно себя сближал со своим персонажем, представляя, как тот ходит, как дышит, как общается, как чувствует себя, какой он в быту… И действительно, именно когда гримеры меня постригли, я приблизился к образу Петра. А ведь хотел отказаться от этой роли. Я максималист и понимал, что мое лицо не похоже на лицо Петра Алексеевича. Но потом стал изучать личность царя-преобразователя, проникаться его духом. Я очень благодарен всем, кто мне встречался на этом пути, они помогли сделать невозможное.
Дмитрий с женой Татьяной
Например, в Москве, в Историческом музее, находится слепок головы Петра Алексеевича, и мне дали возможность одному подробно изучить его. У Петра вздутые ноздри. Верхняя его губа чуточку прижата, нижняя выдвинута. Глаза чуть навыкате, что говорит о высоком внутричерепном давлении. Я был в Екатерининском дворце, где находится отпечаток ладони Петра 1717 года. Шел 2017 год, и научный сотрудник сказал: «Дмитрий, возможно, в тот же день, в ту же минуту Петр Алексеевич прикладывал сюда руку 300 лет тому назад». Я прикоснулся к слепку. Можно сказать, мы соединили свои руки через три сотни лет… Мне повезло, я многое видел из его вещей и предметов, что-то даже подержал в руках. Это незабываемые ощущения. Кажется, в таких раритетах особая энергия.
Вообще, современники Петра Алексеевича отмечали его особую энергетику и силу воздействия. В гневе он был очень страшен, так что люди дар речи теряли и заикались. Лицо царя искажалось гримасой. У него была чрезмерная нервная возбудимость… И вот все это я должен был сыграть. Меня консультировали два историка. Помогали и художники. Попросил их сшить мне обувь 43-го размера, несмотря на мой 45-й. Я хотел добиться неустойчивости походки, поскольку у Петра Алексеевича при росте 2,04 метра нога была 38-го размера. Из-за того что обувь была мне мала, за время съемок у меня посинели ногти, а потом я их и вовсе лишился. Меня пытались заставить надеть сапоги моего размера, но я отказался. Потому что Петр Алексеевич почти постоянно испытывал физическую и душевную боль.
— Ничего себе! Нелегко дались вам эти съемки…
Дмитрий: Самый сложный момент был, когда потребовалось в один дубль снять важнейшую сцену. Вот представьте: идет проливной дождь. Царь на коне подъезжает к висящему на веревке истлевшему трупу Гагарина, губернатора Сибири, которого он же и приказал казнить за воровство. Одним ударом кнута царь сбивает тело на землю, но тут под ним самим лошадь взбрыкивает, и всадник тоже падает в грязь. Мой костюм — камзол, кафтан, рубахи и штаны были в точности скопированы с тех, что находятся в хранилищах Петродворца. Это же пять слоев одежды из тяжелых материй, которые использовались 300 лет назад.
Под струями дождевой машины все они насквозь пропитались водой. После того как я во всем этом еще и падал в вязкую болотную грязь, костюм приходил в такое состояние, что быстро его никак не вычистить и не высушить, так что второго дубля не будет. А сцена сложнейшая! По задумке режиссера Игоря Зайцева, я должен оказаться лицом к лицу с трупом, после чего еще как-то встать во всей этой намокшей тяжеленной одежде и, войдя в особое предыстерическое состояние, кнутом избить тело Гагарина. Петр ведь до конца не знает, справедливо ли покарал беднягу, ведь он поверил доносам, в правдивости которых невозможно разобраться. Вокруг 300 человек массовки, там же целые верфи построены, масштаб и ответственность невероятные. Дубль зависит только от меня! Есть только один шанс, а если что-то пойдет не так, целый день будет потерян. В итоге, доиграв сцену до конца, я от дикого напряжения потерял сознание… Вот это было страшно.
«Был только один шанс, а если
что-то пойдет не так, целый день будет потерян. В итоге, доиграв
сцену до конца, я от дикого напряжения потерял сознание…» В роли
Петра I в фильме «Тобол»
— Скажите, почему вы не потребовали дублера, ведь падение с лошади могло плохо закончиться…
Дмитрий: Потому что было бы видно, что это дублер. И вообще, меня вдохновляет такая работа, где есть риск. На съемках я отказался от дублера и горел сам. От некоторых ролей остались шрамы. Дома у меня лежит, напоминая о других съемках, кусок обшивки самолета с вмятиной. Это наш самолет в полете задел высоковольтный провод. Мы чудом живы остались!
— Интересно, что скажут ваши дети, когда посмотрят фильм. Младший-то еще маленький, а старшему уже можно смотреть такое кино. Вы брали его на показ «Тобола»?
Дмитрий: Нет. С Ваней мы обязательно фильм посмотрим, но позже. На премьеры, где фотографы, журналисты, публика, я принципиально не беру сыновей. Детям излишнее внимание только вредит. И мы с Танечкой договорились, что сниматься с ними не будем до тех пор, пока они не смогут осознать, какие у всего этого последствия. Если ты существуешь в медиапространстве, в любой момент тебя могут как похвалить, так и облить грязью. Одним ты нравишься, другим нет. Даже во времена «Бригады» кто-то говорил: «Крутые персонажи», а кто-то письма страшные писал. У меня на почте сохранилось одно: «Мой ребенок фанател от вашего сериала и твоего персонажа и в итоге захотел быть похожим на него. Стал принимать наркотики, вести хулиганский образ жизни, и теперь он умер. Вы виноваты в смерти моего сына!» Не одно такое письмо было. Как человек творческий, получая такие послания, я буквально умираю.
— Бывает, известных людей еще и специально провоцируют ради того, чтобы создать скандал…
Дмитрий: Да, и на меня недавно целая охота шла. Доходило до того, что через Интернет пытались найти девушек, у кого была связь с Дмитрием Дюжевым. Мол, срочно нужны ваши истории, платим хорошо.
— А с чего все это началось?
Дмитрий: С интервью, которое я дал в Риге в конце 2017 года. Я ездил туда со своим спектаклем «Евгений Онегин». Кстати, это был как раз тот «суперэмоциональный» период, когда я снимался в роли Петра… Интервью давал буквально на бегу перед самым спектаклем. В студии меня встретил ведущий, просто душка, он все говорил, говорил… Мол, я вас обожаю, у вас полные залы в России, у вас полные залы в Европе, вы потрясающий, вы гениальный, вас все так любят безумно. Сплошной мед лился. Я даже растерялся. И, когда началось интервью, мне все еще хотелось возразить, что не все так сладко.
Татьяна: «Дима самый лучший отец,
у него с сыновьями особая мужская связь. Если дома папа,
то детям становится не до меня и я слышу то и дело:
«Мама, подожди…» Папа для них — центр мира» Отель Swiss?tel
Krasnye Holmy
Хотелось сбить медово-приторное настроение ведущего. И я ему как бы в продолжение предыдущего разговора говорю, что утром я к ним летел и никакой любви всеобщей не заметил. Дело было так: я подошел к стойке для бизнес-класса и увидел перед ней огромную очередь. Но в бизнесе нет столько мест, поэтому я, извиняясь, стал спрашивать у людей: «А вы в своей очереди стоите? У вас билет бизнес-класса?» Оказалось, что практически все стоят не в свою очередь. Я нашел человека с билетом из бизнеса и спокойно встал за ним. И тут на меня посыпались оскорбления: мол, выскочка, народ не уважаешь, ишь какой, иди назад! Я не стал связываться и ушел в конец очереди. Но крики продолжались: «Да кто ты такой? Да что ты такого сделал?!»
Когда мое интервью с рассказом об инциденте в аэропорту появилось в Сети, хлынула ненависть. Меня проклинали. Я был в шоке, потому что никогда прежде с подобным не сталкивался.
— Вы знаете какие-то способы, помогающие защитить себя и семью от агрессии?
Дмитрий: Не знаю. Я был на Афоне осенью, рассказал старцу эту историю и спросил: «Где же справедливость?» Он ответил: «Справедливости нет в этом мире». Потом спросил: «А какие роли ты играешь?» И я ему несколько назвал. «Остров» упомянул, «Бригаду», «Жмурки». А как без них — у этих отрицательных персонажей популярность больше, чем у остальных 58, мною сыгранных. Все помнят именно их! И тогда старец сказал: «А чего же ты от людей ждешь? Они же видели тебя в образе убийцы и поверили в это. Теперь они считают справедливым тебя добить, а на твоей могиле говорить: «Мы его наказали, потому что он преступник». Я сразу вспомнил историю, случившуюся с .
Когда он сыграл рецидивиста, помогающего милиции — то есть, на жаргоне, «ссученного вора», в какой-то тюрьме посмотрели этот фильм и разыграли на картах, кто накажет Бернеса, когда выйдет на волю. Марку Наумовичу позвонили из КГБ и сказали: «За вами идет слежка, мы их контролируем, но все же будьте внимательны, к вам могут прийти гости». Вскоре в подъезде Бернеса арестовали человека, который направлялся к нему с ножом. Вот такая она — психология зрительского восприятия… И мне старец сказал: «Не играй больше отрицательных ролей». Со своей точки зрения он, конечно, прав. Но вдохновлял артистов быть «пластилином». Сила искусства в том, что можно стать разным. Мне интересно изучать нового человека… Я люблю и свою работу, и своих зрителей, несмотря на агрессию, с которой иногда сталкиваюсь. Тому же учу и своих детей — все нужно делать с любовью, а не с холодным сердцем.
Комментарии