Вьется дымка золотая, придорожная...
Ой ты, радость молодая, невозможная;
Точно небо высока ты,
Точно море широка ты,
Необъятная дорога молодежная!
Эй, грянем сильнее,
Подтянем дружнее!..
Помните «Молодежную песню», которую 80 лет назад пела со товарищи в кинофильме «Волга-Волга»? А они не помнят… ни эту песню, ни Любовь Орлову. Да просто не знают. У них свои кумиры и свои песни. Но песни, как оказалось, ничуть не хуже — по крайней мере, энтузиазма и духоподъемности в них не меньше…
Еду в такси в аэропорт. Таксист, солидный пожилой мужчина, интересуется — куда лечу. «На Ямал», — говорю. «А где это?» — озадачивает меня вопросом седой дяденька
В разгаре июль. Ямал встречает нас солнечной прохладой, что после душной и изнуряюще жаркой Москвы — как глоток свежего воздуха. А почему «как»? Именно свежего воздуха! Кто помнит, какой он на вкус – этот свежий воздух? Ну вот, мы и вспомнили. «Мы» — это журналисты и сотрудники Российских студенческих отрядов, забравшиеся в такую даль, чтобы посмотреть, как работают студенты на объектах «Газпрома» и «Газстройпрома». Правда, у местного воздуха есть своя специфика — здесь содержание кислорода на 30 процентов ниже нормы, как в горах. Но гор никаких тут не видно — напротив, сплошная гладкая равнина, плавно переходящая в небо. Причина недостатка кислорода в другом: в тундре нет деревьев, лишь редкий кустарник создает шероховатости в ландшафте… Кругом лишь трава и бесчисленные хаотично разбросанные зеркала воды: лужи, болотца, озерца. А в них клубится отражение низкого неба. Кажется, руку протяни и дотронешься до облаков. Небо здесь — разное, капризное. Небесное настроение может измениться в минуту. За те пять дней, что мы провели на Ямале, оно показало нам все грани своего характера. Поэтому прогнозы погоды здесь не делают – бесполезно. Но местные — люди привычные: врасплох не застанешь.
Деревья в пространстве ландшафта здесь заменяют трубы и вышки. Трубы эти тонкими нитями сшивают низкое небо с землей. Труб много, они повсюду, и кажется, что установлены они хаотично и бессистемно. Однако подозреваю: какая-то система в этом все-таки есть. Трубы — не те, к которым привыкли мы. Это не тучные трубы ТЭЦ и прочих производственных предприятий, из которых валит пар или дым. Это тоненькие, изящные, чистенькие, цветные «трубочки» — как будто чья-то детская рука аккуратно расставила колышками цветные карандаши на газоне. А вот что творится под этими вполне себе мирными и спокойными трубами, не каждому и представлять захочется – ведь на Ямале сосредоточены такие запасы газа, что способны обеспечить (и обеспечивают!) потребности не только всей нашей страны, но и половины мира…
Сорок минут в автобусе, трясущемся по плитам, и мы оказываемся в поселке вахтовиков. Надо заметить, что дороги тут или бетонные, выложенные из плит, или грунтовые, отсыпанные крупным щебнем. И те и другие весьма некомфортны для пассажира. Никакого асфальта нет. Во-первых, берегут экологию, а во-вторых, вечная мерзлота не позволяет строить что-то фундаментальное. Не в смысле «вечного и великого», а в том смысле, что фундамент под здание тут не заложишь — постройки держатся на сваях или на плитах. Кроме того, большинство объектов тут — временные: как только в каком-то месте заканчивается строительство или выработка, заводы и поселения сворачиваются. Остается естественный грунт. Проводятся мероприятия по рекультивации — и со временем на месте станций и заводов восстанавливается эндемичная экосистема. Меня все время не покидала мысль: почему на Ямале, где практически никто не живет, так заботятся об экологии и девственности природы (нам даже не рекомендовали ступать по тундре, так как местные растения долго восстанавливаются)? И почему в других регионах, в частности в родном для меня Подмосковье, где плотность населения высока, власть имущие вовсе не заботятся об экологии и природе? Напротив, делают все, чтобы последнее живое задушить…
Заселились мы в гостиницу, представляющую из себя сруб на шесть комнат, и отправились на обед в соседнее здание-столовую, хоть и называлось оно «кафе». Мы были приятно удивлены разнообразием первых и вторых блюд, даже компотов — три вида. Не говоря уже о салатах, булочках, пирожках и соусах домашнего приготовления. Собственно, здесь все — домашнего приготовления: не завезешь же в такую даль готовую кулинарию. Все блюда оказались очень вкусными. Мы потом поинтересовались: «Тут так встречают гостей?» И узнали, что так кормят всех: и сотрудников, и вахтовиков, и студентов — три раза в день. В столовую все стремятся не только потому, что вкусно — просто еда здесь одно из главных развлечений. И если студенты активно «балуются» самодеятельностью, то вахтовикам тут особо развлечься нечем. Алкоголь на всех объектах нефтегазодобычи строго запрещен, а культурных центров в окрестностях не наблюдается. Правда, в городках есть спортивные сооружения – занимайся на здоровье. А иногда и артистов привозят. На День работников нефтяной и газовой промышленности ожидается сама .
А где же «наши» студенты? На работе. И мы выдвинулись к ним. Надо сказать, что на подобных объектах действует режим сверхсекретности. Передвигаться самостоятельно по территории нельзя, снимать и фотографировать действующие заводы нельзя, равно как и сотрудников службы безопасности. Но на строящихся объектах снимать разрешили. На такой нас и привезли, предварительно проинструктировав по технике безопасности и снарядив касками, новенькими сигнальными жилетами, а особо мерзлявых и теплой фирменной спецодеждой. Идем меж нарядными свежевыкрашенными трубами. Под ногами расползается однородный рассыпчатый грунт, напоминающий серый илистый песок — это так называемый глеезем. Сейчас сухо, но совсем скоро мы узнаем, что, соприкасаясь с дождевой водой, он превращается в ил. Правда, высохнув, осыпается и легко оттирается.
Прежде чем нам говорить со студентами, суть всего происходящего разъясняет Мария Корнилова, комиссар Центрального штаба Российских студенческих отрядов:
«В этом году только на объектах «Газпрома» работают порядка полутора тысяч студентов. Это и Бованенковское нефтегазоконденсатное месторождение, и Харасавэйское, и Чаяндинское. На объектах работают ребята из многих регионов нашей страны и республики Беларусь.
Работа здесь открывает крутые возможности для карьерного роста. Со студенческой скамьи можно стать опытнее и получить важную запись в трудовой книжке. Стать конкурентнее своих одногруппников, особенно если ты обучаешься профильной специальности. Работа со студенческими отрядами — это и возможность попробовать себя в новой сфере. Кто-то таким образом может найти дело жизни — такие истории успеха известны. Бывает, что молодой человек, отработав лето в составе студотряда, выбирает новую стезю и начинает успешную карьеру. И такие возможности мы предоставляем студентам всей страны. Студенческие отряды существуют в 76 регионах Российской Федерации.
На объектах «Газпрома» работают в основном парни, но есть здесь и девушки — занимаются в офисе документацией. Вообще по стране в студенческих отрядах девушек больше — примерно 60 процентов. Это потому, что у нас очень развито, например, педагогическое направление. Девушки чаще, чем парни, работают вожатыми в летних лагерях, проводниками в поездах дальнего следования. Более 10 лет назад я и сама начинала в составе студенческого отряда проводников. А здесь в Бованенково в 2008 году работал мой родной брат. Есть у нас и медицинские отряды, которые в последние несколько лет наиболее активно развиваются. Неоценимую помощь медотряды оказали в период пандемии коронавируса – студенты медвузов работали в красных зонах. Работают студотряды и в сфере сервиса и гостеприимства, в сельском хозяйстве.
Как к нам попасть? Прочитать объявление о наборе в студенческий отряд, зарегистрироваться, оставив свои данные, прийти в штаб отряда и выбрать интересное для себя направление, пройти дополнительное обучение. Каждый, кто выходит на работы от РСО, проходит профильное обучение. С прошлого года такая возможность стала бесплатной. Обучение студенты проходят в своем регионе. РСО работает с большим количеством образовательных организаций, у которых есть лицензия. А уже на объекте студенты проходят инструктажи и практическое обучение. Но прежде чем выехать на объект, нужно будет пройти медкомиссию и трудоустроиться.
Вообще мы открыты не только для студентов — среди нас много и выпускников, которые, окончив вузы, продолжают приезжать на объекты в составе своих отрядов. А все потому, что их не отпускает «целина», атмосфера студенческих отрядов. Кроме того, с прошлого года мы начали заниматься трудоустройством школьников и несовершеннолетних.
Студотряд — это больше чем просто работа. Да, возможно, некоторые в отряд вступают, чтобы получить первый трудовой опыт и зарплату. Но остаются с нами из-за крутой атмосферы, друзей и тех возможностей, которые открываются вне работы. Ведь самое интересное начинается, когда рабочая смена заканчивается. В нашей повседневной жизни много творчества, много спорта. У каждого из нас есть возможности проявить и реализовать себя».
А вот и первые студенты. Все в новых зеленых касках, чистеньких светоотражающих плащах. Ребята работают здесь всего неделю – вахта началась в середине июля, поэтому спецодежда пока выглядит новенькой. Красивый армянин с яркими будто подведенными глазами под густыми черными бровями, улыбаясь нам, перекидывает лопатой грунт. Еще пара ребят куда-то этот грунт перевозят на тележках. Мы, журналисты, «наваливаемся» на него с вопросами. Парень охотно вступает в разговор.
Оганес Меликян: «Я приехал сюда сменить обстановку, завести новые знакомства. Сам учусь на инженера-конструктора в Псковском государственном университете. Чем удивила тундра? Я ее еще толком не видел, но надеюсь посмотреть. А вот работа удивила комфортными условиями, добрым отношением руководства, в частности прорабов. Даже в столовой все улыбаются — все очень мило и очень вкусно. Комаров, конечно, много, летают даже в холод. Нехватка кислорода ощущается – все время хочется сладкого, цитрусовых.
Здесь в Бованенково хорошие условия работы. Работать по 12 часов не тяжело. Каждый час-полтора — «перекур» минут десять, каждые два часа — тридцатиминутный перерыв. Еще два часа выделяется на обед. В столовую нас отвозят на «вахтовке» (специальный местный пассажирский автомобиль. – Прим. ред.).
Еще удивили «белые ночи». Я сам из Пскова и думал, что к «белым ночам» привык, но здесь совсем светло. Можно и в ночные смены работать. Кстати, членам бригад, работающим в ночные смены, платят больше. Сколько платят нам? Пятьдесят тысяч в месяц обещали. Но это не главное. Главное — смена обстановки, новые друзья, так еще и заплатят! В выходной день играем с ребятами, общаемся, поем под гитару — в нашем потоке много гитаристов».
Проходим под крышу длинного здания, куда ведут трубы. Пока помещение без боковых стен. А может, тут будут ворота? Но каркас, крыша, поперечные перегородки уже готовы. Пола нет — все тот же глеезем. Ребята легко ковыряют его лопатами.
Никита Богданов, 18 лет, командир отряда «Драйвер» из Архангельской области: «Нас сюда приехало десять человек, мы студенты колледжа телекоммуникаций. К нам приходили представители из Дома молодежи Архангельской области, рассказывали о такой замечательной возможности — поработать в трудовых студенческих отрядах. Но РСО (Российские студенческие отряды. – Прим. ред.) это не только работа на лето, но и бесплатное профессиональное обучение. Сейчас у нас идет третий, «трудовой», семестр, а в остальное время, не отрываясь от учебы, мы выезжаем на обучающие мероприятия, занимаемся волонтерством, поддерживаем разные интересные проекты.
Сюда, на Ямал, дорога из Архангельска заняла три дня. Здесь трудятся ребята, которые имеют желание заработать, провести незабываемое лето и получить ценный опыт. В короткий промежуток времени мы, можно сказать, без опыта, начали осваивать все процессы по-взрослому.
Нам не тяжело, мы и дома, обучаясь на программистов, стараемся как можно больше времени проводить на улице, занимаемся спортом – так что энергии очень много. Но главное — задор и желание работать».
Знаете, если бы я сам где-то прочитал подобные высказывания, никогда бы не поверил, что современный молодой человек может так рассуждать и радоваться такой работе. Но я это не читал, а видел и слышал. И задор в голосе, и румянец на щеках — все было настоящее, искреннее. У меня от умиления даже глаза увлажнились. А Никите вторили члены его отряда.
Валерий Кобелев: «В Архангельске мы к холодам привыкли. Разве что у нас лето чуть подольше. А здесь и летом бывает холодно. Но нас очень хорошо снарядили — очень теплая фирменная рабочая одежда. В общежитиях тоже очень тепло.
На объекте мы занимаемся обратно-присыпными работами с последующим послойным уплотнением грунта. Мы находимся в будущем помещении станции газоохлаждения. Так как газ находится на большой глубине под очень большим давлением, у него высокая температура. По трубам газ будет поступать сюда, и эти большие вентиляторные турбины, которые установлены над нами, будут его охлаждать. Отсюда газ пойдет на последующую переработку и распределение. Об этом нам рассказывают наши прорабы, чтобы мы осознавали важность своей работы. Словами не передать, какая это огромная стройка. Тут бесчисленное количество строящихся объектов. У меня и дядя здесь работает, правда, ближе к морю, на кране — вместе с другими рабочими укладывает трубы.
Сам я получаю в колледже профессию программиста. За два месяца здесь заработаю денег и куплю новый ноутбук — смогу больше времени уделять программированию».
Возвращаемся на улицу. В глаза бросается парень, у которого из-под каски вырывается хвост из длинных дредов. Стильно! Он-то как тут оказался? Иду к нему. Оказывается, парень на своем месте — командир отряда!
Василий Бизюков, командир студенческого трудового отряда «Импульс»:
«Сам я техник, учусь на мастера — бригадира сварочного производства в Северодвинском техническом колледже при САФУ. Все ребята моего отряда из Северодвинска. Как становятся командирами отрядов? В основном нас выбирают – демократия, так сказать (улыбается. — Прим. ред.). В бригаде нас 13 человек: два судостроителя; два повара – работают ударно, хорошо; один геолог... Да все хорошо работают. А любые конфликты улаживаются на месте, легко — все в дружбе.
Я на стройку выезжаю уже второе лето подряд. В прошлом году ездил на всероссийскую стройку «Атомный прорыв» в Томск. Там мы занимались заливкой бетона. У нас дополнительное образование имеется — бетонщиков: в прошлом году у нас отучился весь отряд. А в этом году некоторые отучились уже на бесплатной основе (РСО получили грант на дополнительное профессиональное обучение студентов. – Прим. ред.). На прошлогодней стройке был график полегче — два через два. Поэтому было много времени на внутриотрядные мероприятия – был акцент на досуг. Здесь же мы работаем с одним выходным в неделю. На отдых после работы времени остается достаточно, если не заниматься дополнительным командным досугом. Но мы стараемся все успевать!
Мне здесь нравится! Работа хорошая. Перед нами поставлены конкретные задачи. Встаем в 5-20 утра, столовая работает с 5-30, она общая: там питаются и рабочие, и мы — 250 человек. Поэтому образуется очередь. В 6-30 нас забирают с КПП и везут на стройку. Начинаем работу в 7, а в 19 часов заканчиваем. Многим акклиматизация дается тяжело. Но мы работаем в своем темпе. На нас никто не давит, не напрягают.
Почему я здесь? Я еду не за деньгами, хотя здесь платят хорошо – гораздо больше, чем на других стройках, а чтобы познакомиться с новыми людьми из других городов, открыть для себя новые места. Причем общаемся мы не только студенческой компанией, нас шикарно встретили вахтовики. Они были рады, что мы приехали, интересуются нашими успехами. Все настроены положительно. Всегда подскажут, что-то исправят, если видят, что тратим много сил на работу, которую можно сделать легче. Один работник из Уфы говорит: «Заскакивай – у меня есть мед, из дома привез – самый вкусный в стране. Поделюсь, не поскуплюсь». Вот за всем этим я и еду».
И кого бы мы ни спросили – недовольных нет. Только романтика, дружба, творчество и труд. Знаете какой девиз у РСО? «Труд — крут!». Вот так. Оплатой тоже все очень довольны. Для студентов пятьдесят тысяч в месяц, действительно, весьма неплохие деньги. Сильно уставших не видно. Это не подмосковную глину лопатой долбить. «А приходите к нам в общежитие вечером! — приглашает один румяный студент. — Мы вам попоем» …В восемь вечера, сытно отужинав, выдвигаемся к гостеприимным студентам. Двухэтажное общежитие в нескольких шагах от нашей гостиницы, но бдительный сотрудник службы безопасности сопровождает нас. Комната, в которой нас ждут, довольно большая – вдоль противоположных стен стоят двухъярусные кровати, в центре — большой общий стол, в углу на стуле виднеется игровая приставка. Живут отрядами, в этой комнате человек восемь-десять. Девушки, естественно, проживают отдельно от парней. Меня встречают три парня и две девушки, остальные — на репетиции. Завтра торжественное «открытие стройки» и вручение «трудовых путевок». Одна из девушек играет на гитаре, остальные поют отрядную песню. У каждого отряда есть свой гимн, свой девиз, свой флаг. Эти ребята из Псковского отряда. Замечаю, что парень и девушка держатся парой. «Ребята, у вас роман?» — спрашиваю. «Да», — отвечают, расплываясь в улыбках.
, Псковский государственный университет, командир псковского отряда: «С Вероникой мы познакомились в прошлом году на строительстве памятника Александру Невскому на берегу Чудского озера в деревне Самолва. В основном, мы облагораживали деревню. Прокапывали траншеи под укладку кабеля, чтобы провести освещение, подготавливали покрытие под тротуары, помогали дорожным рабочим, готовили сцену к открытию – обили ее вагонкой, выпиливали кусты, помогали одиноким бабушкам в деревне по хозяйству: дрова кололи, воду носили, погреба копали — и все это в течение трех месяцев. В институте специально досрочно сдали сессию, чтобы освободить лишний месяц. Но зарплата у нас была меньше, чем здесь — 35 тысяч. Зато компания была хорошая. Такая, что мне даже домой ездить не хотелось, хотя я сам из-под Пскова.
Вероника же приехала на ту стройку из Казани – она была в другом отряде. Но все перезнакомились, и мы с Вероникой влюбились друг в друга. У нас даже была целинная свадьба в конце трудового сезона. Есть такая традиция — мы не первые, у кого на стройке случается роман. Наш штаб организовал торжество. Мы катались на машине, украшенной шариками, нам даже сняли свадебное видео: в отряде оказался парень-оператор.
Наш роман к осени не закончился, и весь год мы ездили друг к другу в гости. Я к Веронике в Казань, она ко мне под Псков. Мы договорились создать совместный отряд и снова поехать «на целину» (так студенты называют выездные работы в студенческих отрядах. — Прим. ред.). И вот мы здесь! Вместе! На базе Пскова собрали отряд — пригласили наших друзей. Здесь и мой одногруппник, и парень с курсов маляров (кстати, обучались от РСО на базе наших вузов), и товарищ, с которым вместе в футбол играем. Мы знали, что поедем по линии «Газпрома». Но не знали куда: на Ямал, в Ленинградскую или Вологодскую область. По обстоятельствам нас отправили в Бованенково. У нас в отряде 15 человек, сюда приехали 8, остальные остались работать в Пскове».
Вероника Андреева, студентка Казанского государственного энергетического университета: «Я с первого курса мечтала поехать на север. На интересе — как и большинство ребят, которые едут сюда. Срабатывает принцип соревновательности: а чем я хуже — тоже хочу проверить себя! Тем более что все знают и понимают — условия будут отличными, мы не будем брошенными. Морально мы были готовы к тому, что попадем на закрытый режимный объект, что здесь не будет воли, как, например, в Пскове, когда мы свободно выходили в магазин или с местными ребятами в футбол играли. Конечно, вливаться в рабочую жизнь немножко тяжело. Нужно привыкать постоянно ходить в «рабочке». Но это классно — почувствовать себя частью огромной заводской семьи!
Впервые об РСО мне рассказали ребята из универа. Они вернулись со стройки, буквально горели этим и заразили своим энтузиазмом меня. Первый раз я поехала «на целину» в 2020-м. Мы должны были выехать на стройку в Санкт-Петербург, но из-за пандемии коронавируса эту стройку для нас закрыли, как и большинство других. Тогда знакомые ребята предложили поехать на Камчатку — все устали сидеть в изоляции, а туда приглашал рыбзавод. И мы поехали. Признаюсь: тяжелее работы у меня не было. График – плавающий, почасовой: 8 часов через 8 – бесконечный конвейер, каждый день спишь в разное время, и это очень выматывало. Выходных и свободного времени не было совсем. При этом морски?
Комментарии