Анастасия Бродникова
Жизнь Анастасии Бродниковой последние два года — это эмоциональные качели, которые устраивает ее бывший возлюбленный. Мужчина то клянется в любви, то желает смерти их общему ребенку, а в порывах гнева готов буквально разгромить ее дом.
История отношений Анастасии и Максима началась в соцсетях: мужчина увидел фотографии блондинки и написал первым, завязалось общение, и очень быстро они поняли, что между ними много общего.
Максим красиво ухаживал, дарил цветы, устраивал совместные прогулки и строил планы на будущее. Родители Насти приняли ухажера дочери как родного, между собой обсуждали предстоящую свадьбу. Мужчина был настроен серьезно и уже через две недели заявил, что не представляет себе жизни без любимой. Так они стали жить вместе, Максим переехал в дом к родителям Насти, и все было хорошо ровно до того момента, пока не выяснилось, что она беременна. Ровно в тот момент, когда была озвучена радостная новость, мужчину словно подменили.
Он стал требовать, чтобы Настя сделала аборт, пытался надавить не ее родителей:
«Написал моей маме, чтобы я одумалась, что он даст 3 млн, только бы я убрала плод, говорил, что никому не буду нужна ''с прицепом''. Я, конечно, не согласилась на его условия
Максим и Анастасия
Осознав, что угрозы бесполезны, Максим сменил тактику — Анастасия была уверена, что мужчина одумался. После месяца тишины он пришел к ней с мольбой начать все сначала, уверял, что просто испугался и теперь их ждет бесконечное счастье. Но затишье было недолгим: вскоре Настя увидела в телефоне Максима переписки с другими женщинами, он уверял, что она умерла — в этот момент шел пятый месяц беременности.
Последовала ссора и окончательный разрыв — мужчина собрал вещи и уехал, но продолжал писать сообщения родителям Насти, грозил проблемами, если они не повлияют на дочь. В следующий раз он появился только на выписку из роддома, в конце 2025 года, снова попросил прощения и заверил, что будет хорошим отцом. Семья приехала домой, но мир царил не больше двух недель. После Максим объявил, что сделал предложение своей давней любовнице, и они летят на отдых во Вьетнам.
Что касается отцовства, то от ребенка мужчина снова предпочел откреститься, заявив, что не имеет к малышу никакого отношения. Настя оформила все документы, по ним она значится мамой-одиночкой, а в графе «отец» в свидетельстве о рождении у сына стоит прочерк.
С новой силой конфликт вспыхнул в начале 2026 года, угрозы приняли пугающий оборот: мужчина решил перейти от слов и сообщений с оскорблениями к действиям, тогда она предала ситуацию огласке в соцсетях. Анастасия уверена, что это единственный способ привлечь внимание и защитить себя.
Максим подал иск в суд об установлении отцовства, попутно писал Насте, что самым лучшим исходом была бы смерть ребенка. Она подала встречный иск и попросила суд не устанавливать отцовство, хотя бы потому, что мужчина представляет опасность для нее и малыша. К иску были приложены кадры переписки с Максимом — выглядят они не просто пугающе, а вызывают недоумение. Ради чего отец борется за сына, раз желает ему смерти?
«Пусть он сдохнет (нецензурная брань), иск отмени, сявка! Повторю, пусть сдохнет вместе с тобой, это не то что не мое, это уродство. Это не мой ребенок, это твое непонятное», — писал Максим.
«После этого можно назвать человека мужиком? Или можно назвать хотя бы человеком? В этот день мой мир рухнул, он умер для меня и для моего ребенка», — честно признается она.
В ответ Настя написала первое заявление в полицию. Градус угроз и давления вырос, Максим был в бешенстве. 26 февраля мужчина решил разобраться лично и протаранил ворота дома, где живет семья. Приехали сотрудники ДПС, попытались вывести пьяного автомобилиста с чужой территории, но почему-то после беседы просто уехали: на освидетельствование мужчину не забрали и протокол не составили.
После аварии на место приехали сотрудники ДПС
На следующий день Настя пошла с жалобой в краснодарское МВД, но, пока последовала реакция, следов алкоголя в крови у Максима уже не осталось. 18 марта она написала новое заявление — о том, что ее жизни грозит реальная опасность, а спустя неделю получила документ, что по факту ДТП отказано в возбуждении уголовного дела. Прокуратура ее жалобы тоже ответила отказом — мол, обращайтесь в полицию.
Настя живет в страхе за свою жизнь и жизнь своего сына. Получается, на все ее жалобы приходят отказы, а Максим продолжает сыпать в их сторону угрозами.
«Очень много видео и рассказов таких, я боюсь, это просто неуравновешенный больной человек. Многие пишут, что это нарцисс, так и есть, он стал проявлять такое отношение, как я забеременела. Все по его сценарию должно быть, я должна закрывать глаза, терпеть. Но нет! Я не собираюсь подстраиваться под таких больных людей, особенно когда у тебя грудничок на руках. Особенно когда ты боишься за свою жизнь и жизнь своего ребенка», — делится переживаниями Анастасия.
Для себя она четко решила: будет бороться до последнего, чтобы не вписывать его в свидетельство о рождении ребенка и не связывать с ним жизнь сына.
«Максим не раз угрожал: если кто-то появится на пороге — я тебя убью и его убью. Грозил: ''Я тебе что-то подкину, подставлю, я тебя посажу. У тебя не будет этого ребенка''. Мне страшно, что он может это сделать, и не своими ручками, а другими. Что ждать завтра? Машины подожжет и скажет „это случайно“? На сегодняшний день этот человек для меня опасен в моей жизни, в жизни моих родителей, в жизни моего ребенка», — жалуется девушка в соцсетях.
История только набирает обороты: впереди решение суда об установлении отцовства, но давление на Настю только растет.
Анастасия с сыном
Подобные истории, к сожалению, не редкость. И каждый раз возникает один вопрос: в какой момент абьюзер становится садистом и готов на крайние меры?
Психолог Ксения Куклина подчеркивает: с точки зрения психологии абьюзер не становится «садистом» в один момент, это постепенный процесс, где шаг за шагом границы сдвигаются все дальше.
На первых этапах такие отношения могут выглядеть вполне обычными: есть внимание, вовлеченность, даже забота. Но постепенно появляется контроль, сначала в мелочах, затем все более заметный. Это может быть критика, обесценивание, попытки ограничить круг общения. Если это поведение не встречает границ или остается без последствий, у человека формируется ощущение допустимости: «Так можно».
Следующий шаг — усиление давления. Контроль становится жестче, появляются эмоциональные качели, манипуляции, запугивание. И в какой-то момент происходит качественный сдвиг: человек начинает получать не просто контроль, а удовлетворение от власти и причиненного дискомфорта другому. Со временем у абьюзера снижается чувствительность к границам другого человека. То, что раньше казалось «слишком», начинает восприниматься как норма. Именно это постепенное смещение делает поведение все более жестким и опасным. Это и есть переход к более садистским проявлениям, когда важна уже не только власть, но и реакция жертвы.
Анастасия Бродникова и Максим
«Этот процесс почти всегда развивается на фоне отсутствия четких границ со стороны партнера, постепенного привыкания к насилию и снижения чувствительности к происходящему. Для человека внутри таких отношений это часто незаметно. Изменения происходят шаг за шагом, и психика адаптируется, пытаясь сохранить связь. При этом со стороны может казаться: ''Почему она не ушла раньше? '', но внутри это выглядит иначе — как постепенное смещение нормы», — рассуждает психолог.
Такие истории важны не только как частные случаи, а как напоминание: абьюз редко остается на одном уровне — без границ (со стороны жертвы) он почти всегда усиливается. Чем раньше человек начинает замечать тревожные сигналы: контроль, обесценивание, давление, тем больше шансов остановить этот процесс до того, как он станет по-настоящему опасным.
Фото: соцсети
Комментарии