«Подаренная Андрюшей орхидея цветет в его день рождения»: Ирина Безрукова поделилась сокровенными воспоминаниями о покойном сыне

Счастливый день

6 декабря у Андрюши день рождения. Это наш с ним день, и я могу весь день посвятить воспоминаниям и отменить все дела. Но так бывает не всегда. Иногда, по нашей с ним традиции, я иду в новый ресторанчик. Могу одна, но могу и с близкими друзьями Андрюши. Мы сидим, вспоминаем, видим, как мы взрослеем и, вспоминая Андрюшу, возвращаемся на 5, на 6 лет назад. Это нас объединяет, согревает

Я вспоминаю первые эмоции, которые испытала, когда стала матерью. Это невероятная радость и счастье. И до сих пор это самый счастливый из всех дней моей жизни, и я подозреваю, что он таким навсегда и останется.

Философ, миротворец

Андрей просто рос — я его видела, а не придумывала себе. Иногда торопила, хотела от него что-то получить, и когда он не соглашался, был мудрее меня, я, конечно, пыталась добиться своего — это жизнь, это нормально, взрослые тоже не идеальны.

У него были очень строгие бабушка и дедушка, особенно бабушка. Жизнерадостные, общительные, но слово «дисциплина» звучало в их доме всегда. И вот мне бабушка говорила — нельзя давать столько свободы, ребенка надо воспитывать, пока он лежит поперек кровати, а не вдоль. А я понимаю, что я все делала правильно и, если бы я знала, в какого  человека вырастет Андрей, я бы давала ему еще больше свободы.

Ребенку надо просто дать возможность расти и развиваться, и совсем немного его направлять. И в отношении Андрея это было именно так, и он сформировался в удивительного совершенно человека.

Удивлял он меня все время — в детстве выучил огромное количество стихов самых разных авторов и постоянно их воспроизводил. Удивлял своим дружелюбием. Он был миротворец и, насколько я знаю, никогда в жизни не дрался.

Он рос среди взрослых людей, с ним всегда можно было договориться. На съемочных площадках, куда я его привозила, все к нему относились как к маленькому, но очень разумному человеку. Он принес это все в школу, в детский сад, он умел выстраивать отношения, но не подстраиваться. Он вносил мир. И когда он слышал, что кто-то разговаривает на повышенных тонах, он всегда пытался сгладить ситуацию, чтобы люди помирились.

Он очень рано начал читать книги, которые я в его возрасте не читала. Настольной книгой у него была «Кодекс бусидо». В первом классе он читал «Маленького принца» Экзюпери, хотя это не самая детская книга. Когда повзрослел, стал изучать труды философов, учить языки, в том числе японский. Он всегда меня удивлял, причем позитивно.

Ежегодное чудо

О характере своего сына я подробно рассказала в книге. Мой сын — главный человек в моей жизни, моя самая чистая, безусловная и непреходящая любовь. Публичность он не любил. Ему не близки были тщеславие и работа на публику, по сути своей он был философом и мудрецом, в 23 года он говорил такие вещи, которые я читала у умнейших людей нашего времени. Он восхищался Махатмой Ганди, людьми, которые могли без единого выстрела договориться о перемирии. Ганди восхищал его тем, что привел страну к свободе без насилия. Его сила духа, его вера в то, что все равны, поставили буквально на колени целую империю захватчиков. Мы с Андреем много обсуждали эту удивительную историю.

«Мне вас жалко, — сказала женщина, — один ваш ребенок умер. Смотрите, как бы не умер второй!»: отрывок из книги Ирины Безруковой о семье

Андрюшка очень смешно говорил в детстве. Например, вспоминаю такой эпизод с бабушкой — она была очень взрослой, харизматичной женщиной, но красавицей или привлекательной назвать ее нельзя. Обаятельная, была полна энергии. Однажды они гуляли, Андрюша затеял какие-то активные игры, а бабушка сказала — ну что ты, я уже старенькая, а он ответил: «Это другие бабушки старенькие, а ты у меня красавица». Бабушка повторяла это целую неделю. И он регулярно комплименты выдавал женщинам любых возрастов — умел видеть эмоции, душу, и располагался к людям не по внешним параметрам. Это всех всегда трогало.

Он дарил мне много подарков. У меня дома растет орхидея, он подарил мне ее на День матери. Был период, когда она начала чахнуть, и я думала, что ее не спасти, но потом я предприняла все, что могла, очень за ней ухаживала, и орхидея опять воспряла. И что удивительно, этот цветок всегда начинает цвести к Дню матери или на день рождения Андрюши. Иногда цветы остаются до нового года. Сейчас я вижу, что опять появился росток, и жду новых цветов. Это такое маленькое чудо.

Дети — самые лучшие учителя. Дети и собаки всегда знают, что происходит в семье. Если люди живут в ненависти и сохраняют брак только ради ребенка, дети это всегда чувствуют.

Он учил меня постоянно. Терпению, жить не по шаблону. Учил присматриваться к нему, к его восприятию. Учил меня не бояться за него — ведь когда ребенок маленький, очень страшно отпускать его. Учил меня мудрости, любви, принятию. Учил меня говорить позитивными фразами.

У нас была игра — рассказать что-то, ни разу не употребив «не». Учил меня дружбе. Я люблю и умею дружить, а он умел лучше меня. Он всегда всем дарил необыкновенные подарки, которые тщательно выбирал, и дело не в стоимости, а в посыле.

Кто был рядом

День, когда его не стало… Психика так устроена, что она старается убирать в подсознание те вещи, которые вызывают боль, стресс, шок. Когда я писала книгу, то даже уточняла у друзей — что я тогда говорила, как говорила. И выяснила, что действительно, психика старается затирать. Но в моей книге изложено все достоверно, фундаментально по фактам, поступательно.

Я обошлась без использования сильных антидепрессантов. Я не хотела глушить свою психику и терять ресурсы мозга. Я не из тех, кто пьет алкоголь чтобы облегчить себе жизнь. И у меня сформировалось несколько советов для тех, кто в них нуждается, и все они есть в моей книге.

В первый месяц после смерти Андрея я ни на день не оставалась одна. Когда я летела в Москву, со мной полетела Ирина Ивановна Савилова, директор «Фонда Сергея Безрукова», потом я перешла в руки моей сестры. Если она не могла, была рядом моя подруга Лена. Потом они передали меня в руки семье Александра Богдановича Литвина, я уехала к ним во Францию. Директор нашего Московского губернского театра Лариса Вильясте приходила и спрашивала, ела ли я — а я не могла вспомнить. Она садилась напротив меня и говорила — давай покушаем.

Друзья меня выходили и спасли. Их было много, и они стремились предложить все, что было в их силах, но были моменты, когда я не могла принять ничего, потому что ничего не хотела.

Путь к радости

У меня были разные стадии, были любые эмоции. И непринятие, и недоумение, и отчаяние, и вопрос — за что это мне, почему так случилось, почему именно он. Я злилась, я была в ярости, я была в апатии, я была в депрессии. Я проходила разные стадии, но не выносила это на публику. Во всем этом было какое-то значение, потому что жизнь имеет какой-то свой сакральный смысл, который нам неведом.

Андрей хотел, чтобы в моей жизни были любовь и радость. Я стараюсь их вернуть. Он говорил мне об этом неоднократно. Когда то мы засидевшись заполночь пили чай на кухне, с удовольствием общались, и Андрюша сказал такую фразу про одних наших общих знакомых… Это взрослые люди, у них уже внуки, но ситуация непростая, и люди скорее привыкли и просто живут вместе. Так вот, Андрюша сказал простую вещь, которая врезалась мне в память: «Так жаль, что нет радости в их жизни, они потеряли радость».

Радость — это важное качество, может, даже важнее, чем любовь, чем страстная влюбленность. Радость — всеобъемлющее чувство. И когда мне удается находиться в этом состоянии, я думаю, что Андрюшка радуется, глядя на меня. А что касается любви — она случается, ее нельзя создать. Над ней нельзя работать. А вот над ощущением и чувством радости — можно, можно идти в этом направлении, можно выбирать, что думать.

Наверное, я и жива до сих пор потому, что пока еще не выполнила это обещание и не осуществила  всех планов. Вероятно, Андрюшка уже сдал все экзамены экстерном, а нам с вами еще сдавать…