Середина 50-х годов в СССР ознаменовалась так называемой «хрущевской оттепелью» — уже случился XX съезд КПСС, где был развенчан культ Сталина, реабилитированы политзаключенные, ослабла цензура, выросла свобода слова, страна начала открываться западному миру, который принес с собой новые тренды на моду, кинематограф, музыку. Именно в это время в СССР появились первые западные фильмы, которые можно было посмотреть в кинотеатре, а миллионы девчонок стали подражать французским актрисам, заказывая в ателье похожие платья и делая в парикмахерских стрижки под модные «бабетту» или «пикси». Именно желанием «жить как в кино» и, конечно, сделать карьеру оправдывали балерины и актрисы тот факт, что они откликались на предложение «советского Эпштейна», писателя Константина Кривошеина, который создал целый дом свиданий. Да и где? На правительственной даче. Но давайте по порядку.
Анонимка от тревожной матери
20 февраля 1955 года первому секретарю ЦК КПСС Никите Хрущеву на стол легло анонимное письмо, написавший которое просил обратить внимание на поведение таких людей как министра культуры Георгия Александрова, члена-корреспондента Академии наук СССР Александра Еголина и замдиректора Института мировой литературы, профессора Сергея Петрова. Автор письма не стала представляться, но заявила, что она мать 18-летней девушки, чья подруга познакомила ее с «одним пожилым, лет 60, человеком, который представился ей писателем Кривошеиным Константином Кирилловичем». Неопытная студентка не устояла перед заманчивыми предложениями сходить в ресторан, на выставку, в театр и наконец «он уговорил ее поехать к нему, он ''будет читать ей пьесу''»
Никита Хрущев
«(…) Слушая его циничные рассуждения, я пришла в ужас. И все это происходит у нас в столице. Совсем он не писатель. Есть у него, кажется, две или три инсценировки, которые нигде не ставят. А денег у него много, живет он богато. Кроме квартиры есть дача под Москвой. Очевидно, главным источником существования служит квартира. По словам дочери, у него постоянно бывают какие-то пары. Среди них министр культуры Александров с киноартисткой Ларионовой, академик Еголин с какой-то ''Эллой'' из театра Вахтангова, проф. Петров с ''Аней'' и много других, фамилии которых моя дочь не знала. В квартире настоящий притон. Разврат, пьянка, совращение девушек. Я немедленно потребовала от дочери прекратить все отношения — она это выполнила. Нам ничего от него не надо, но я считаю своим моральным долгом сообщить это Вам, чтобы прекратить это безобразие. Мне очень стыдно за себя и свою дочь, и я хочу, чтобы это чувство не испытывали другие матери».
Из анонимного письма Никите Хрущеву
Более того, продолжала автор письма, в квартиру ходят не только номенклатурные работники, жилище используется как место для свиданий артистов, литераторов, которые являются туда с дамами. И есть все подозрения, платят владельцу квартиры в центре Москвы за такой «приют».
Грянул скандал, Хрущев тут же велел разобраться, как обстоят дела на самом деле. Пока прокуратура проверяла адрес, всплыло еще одно письмо — от другой матери, инструктора по культуре исполкома Пролетарского района Москвы Зинаиды Петровны Лобзиковой. Она просила органы вмешаться и спасти свою дочь Алину, студентку-балерину, которая проводит на даче литератора Кривошеина все свободное время.
«Так я ничего, я только гладил…»
Всех причастных и указанных в анонимном письме вызвали на ковер к Хрущеву, которому они честно признались — было дело. Никита Сергеевич больше двух часов ругался и орал на министра культуры и его друзей, а под конец спича не выдержал и спросил у пожилого Еголина.
Никита Хрущев
«Ну Александров-то мужик молодой, я понимаю. А ты-то в твои годы зачем туда полез?» Еголин начал оправдываться: «Так я ничего, я только гладил…» После этого народ окрестил следствие «делом гладиаторов», а всех замешанных к этой истории девушек — «философским ансамблем ласки и пляски имени Александрова».
Проведенное расследование показало, что действительно больше трех-четырех лет на даче и в квартире Кривошеина действовал импровизированный дом свиданий, куда постоянно приглашались симпатичные и молоденькие студентки из балетной и театральной среды. Литератор показывал красивую жизнь, водил по ресторанам и театрам, обещал помочь с продвижением в карьере, ведь на дачу часто приезжали те, кто мог помочь им с получением роли в театре или партии в балете. Сидели допоздна, пили грузинское вино, слушали пластинки, топили камин как во французских фильмах — в общем, вечер советской богемы, как он есть. И если бы не та анонимка, бордель мог просуществовать много лет.
Последствия для всех участников «дела гладиаторов» были чудовищны. Больше всех пострадал, разумеется, сам Константин Кривошеин, он единственный сел в тюрьму. Правда, не за организацию борделя, а за спекуляцию антиквариатом. О том, что писатель параллельно с организацией дома свиданий скупал и перепродавал за границу шедевры живописи и антикварную мебель, правоохранительные органы выяснили после первого допроса гостей злополучной дачи. В желании спасти собственную карьеру, вчерашние друзья сдали «все грехи» литератора. К слову, Кривошеин — единственный из всех приятелей проживет длинную, но после тюрьмы, уже тихую жизнь. Говорят, после освобождения из заключения он снова взялся за подпольную продажу антиквариата, купил маленькую дачу под Тулой, где и скончался на 91 году жизни. До последнего дня он все также предпочитал грузинское вино.
Георгий Александров
Александр Еголин
Его приятель, Георгий Александров был снят с поста министра «как не обеспечивший руководство Министерством культуры» и уехал в Минск, где продолжил занятия марксистской философией как заведующий сектором в Институте философии и права Академии наук БССР. Сильнее всех ударил секс-скандал по здоровью Александра Еголина, который вскоре ушел с научной работы, долго болел, а через четыре года умер в санатории от инфаркта. Его друга члена-корреспондента АН СССР Владимира Кружкова «сослали» в Свердловск, где он стал редактором газеты «Уральский рабочий».
Но последствия для развратной номенклатуры оказались несравнимы с тем печальным финалом, к которому пришли «жертвы» Кривошеина. Первая женщина, которая написала письмо Хрущеву, та самая Зинаида Лобзикова, отказалась отозвать свои показания во время следствия, поэтому вскоре ее жестоко избили в темном переулке. Она умерла в больнице, не приходя в сознание. Ее дочь Алина, осознав, что именно она стала косвенной причиной смерти матери, сошла с ума. Всю жизнь она провела в психиатрической больнице.
Legion Media, Evgeniy Kalinovskiy/Shutterstock/Fotodom.ru, United Archives/Getty Images, кадр из фильма «Молода и прекрасна»
Комментарии