«Роботы никогда не заменят человека»: Надежда Бабкина — о Бузовой, ИИ, театре и звёздах без Родины

Надежда Бабкина не любит говорить о театре как о застывшем механизме, где у каждого артиста есть раз и навсегда закреплённая роль. Для неё сцена — живой организм, который должен дышать, меняться и впускать в себя новых людей. Именно поэтому в театре «Русская песня» в новом сезоне появилось сразу несколько заметных вводов: от Марии Голубкиной и Ольги Бузовой до Натальи Егоровой, Кирилла Дыцевича и артистов собственной труппы.

Народная артистка России, полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», Надежда Бабкина объясняет: ввод нового артиста для неё — не техническая замена и не страховка на случай болезни. Это способ заново открыть уже знакомый спектакль. Когда в сложившийся рисунок роли приходит человек с другим темпераментом, меняется сама интонация истории. «Появляются новые смысловые оттенки, порой совершенно неожиданные даже для меня», — говорит она.

Особенно много внимания привлёк ввод Ольги Бузовой в «Покровские ворота», где ей досталась роль Людочки. Бабкина признаёт: она понимала, что такое решение вызовет вопросы у скептиков. Но сама привыкла доверять интуиции и видеть в людях сценический потенциал.

С Бузовой они познакомились на юбилейном вечере Бабкиной, где Ольга была ведущей

Тогда же они вместе спели Made in Russia, и художественный руководитель «Русской песни» увидела в ней не только профессиональную собранность, но и органику. По словам Бабкиной, Людочка — роль непростая: в ней есть наивность, доверчивость и лёгкость, которую важно сыграть без карикатуры. «Как ни странно, все эти качества я в Ольге разглядела», — отмечает собеседница Life.ru.

Но для Бабкиной принципиально важно, чтобы рядом с громкими именами росли и свои артисты. Она отдельно говорит о солистах ансамбля «Русская песня», которым нужно давать возможность выходить в новые амплуа. Театр, по её словам, силён не только приглашёнными звёздами, но и внутренней школой, где человек постепенно набирает мастерство.

Один из самых необычных вводов случился в спектакле «Ай да Пушкин! Ай да…!». Валентина Безух сначала выходила только в роли юной Наины, а взрослую героиню играла сама Бабкина. Но затем в театре решили усложнить задачу и доверить артистке весь путь персонажа — от наивной молодости до зрелой мудрости.

Для актрисы это означало не просто сменить костюм или грим. Ей нужно было перестроить пластику, мимику, внутреннее состояние. Бабкина говорит, что Безух рискнула и справилась блестяще. Сложность возникла только с голосом: с годами меняется тембр, а изменить его на сцене куда труднее, чем походку.

Тогда в «Русской песне» нашли почти кинематографический, но абсолютно живой театральный ход. Бабкина стояла за кулисами и в реальном времени озвучивала повзрослевшую Наину, пела за неё, а Валентина Безух играла под эту импровизацию на сцене.

«Получился живой симбиоз двух артисток. Не припомню аналогов, чтобы одна актриса из-за кулис озвучивала другую в реальном времени. Но наш театр тем и славится, что не боится искать новое», — рассказала Бабкина

Этот эпизод хорошо объясняет, что для неё значит обновление театра. Не просто привести новое имя в афишу, а придумать для артиста ситуацию, в которой он может вырасти, рискнуть и открыть роль с другой стороны.

Именно тема мастерства становится для Бабкиной ключевой, когда разговор заходит о том, почему молодёжь сегодня снова массово открывает артистов прошлых десятилетий. Она не спорит: здесь сошлись и мода на ностальгию, и усталость от одноразовой музыки, и запрос на сильные личности. Но главным всё равно считает опыт.

«Энергия молодости — великая сила», — говорит Бабкина. Однако, по её словам, сцена требует не только энергии, но и прожитой жизни, внутренней глубины, умения держать зал одним взглядом или словом. Она приводит в пример Сергея Никоненко, которому недавно исполнилось 85 лет: как он читает стихи, играет, гастролирует — «любой позавидует». И Наталью Егорову в «Тихом Доне», которая, по словам Бабкиной, выходит на сцену и буквально гипнотизирует тысячный зал.

В этом для неё и заключается отличие настоящего артиста от случайной популярности. Сильная личность на сцене не просто исполняет роль или песню, а несёт за собой опыт, судьбу, характер. Поэтому интерес молодёжи к артистам старшего поколения Бабкина воспринимает не как каприз моды, а как естественную тягу к настоящему.

Отсюда же — её спокойное отношение к искусственному интеллекту. Сегодня нейросети уже генерируют песни, голоса и даже виртуальных артистов, которые собирают миллионы прослушиваний. Но Бабкина не видит в этом угрозы для театра. Для неё граница проходит очень просто: живое может тронуть, неживое — нет.

«Роботы никогда не заменят человека. Мы — Божьи создания, живые, дышащие, с сознанием и работающим мозгом. А роботы — творение человеческих рук», — говорит она.

Театр, продолжает Бабкина, существует именно в моменте: здесь человек выходит к человеку, и эта встреча не поддаётся механической замене.

Не менее жёстко Бабкина формулирует и своё отношение к роли артиста в обществе. Она считает, что певец или актёр не может существовать отдельно от страны, времени и людей, для которых работает. На вопрос, не вредит ли искусству постоянный режим политического комментария, Бабкина отвечает без паузы: «А как иначе?»

По её словам, артисты должны консолидироваться и быть «рупором народа» — голосом, который сплачивает, а не разобщает. Собственную деятельность она описывает как путь, связанный с утверждением патриотизма и пониманием того, «кто мы и чьей земли уроженцы». Причём подчёркивает: так было не только сейчас, в новых обстоятельствах, а всегда.

О тех, кто сделал имя в России, а потом стал говорить о стране свысока или с раздражением, Бабкина рассуждать подробно не хочет. Она предлагает лучше вспоминать тех, кто остался. А про уехавших говорит коротко: «Те люди сделали свой выбор — и Бог им судья».

Сегодня «Русская песня» у Бабкиной выглядит именно как театр движения: здесь могут появиться Бузова в «Покровских воротах», Голубкина в той же легендарной истории, Егорова в «Яме», Дыцевич в пушкинском спектакле, а молодые артисты ансамбля — выйти в новые драматические роли. Для Бабкиной это не набор громких фамилий, а способ постоянно проверять театр на живость.

Пока на сцене есть риск, поиск, энергия и человеческое присутствие, театр остаётся тем местом, где зрителя можно задеть по-настоящему. И, кажется, именно поэтому Бабкина так уверена: мода меняется, технологии ускоряются, голоса можно синтезировать, но заменить человека, который выходит к залу со своей судьбой, всё равно невозможно.

Главные события в мире литературы, музыки и искусства — в разделе «Культура» на Life.ru.