Есть режиссёры, чьи картины становятся частью нас. Их цитируют за столом, вспоминают в разговорах и смотрят снова в любое время суток. Георгий Данелия — именно такой человек. «Мимино», «Афоня», «Осенний марафон», «Кин-дза-дза!» — это не просто фильмы, это отдельный мир: со своим воздухом, юмором и щемящей нежностью к людям. И вот в 2000 году вышла «Фортуна», последняя комедия мастера. Публика её приняла холодно. Не с негодованием, не с яростью, а именно холодно
А что это за фильм вообще такой? О чём? Сюжет выглядит как добротная основа для лёгкой комедии. Пожилой капитан старенькой баржи с говорящим названием «Фортуна» берётся доставить по Волге двух пассажиров: рассудительного Вадима и его невесту Машу, девушку до крайности легкомысленную. Главные герои никак не могут обвенчаться, вокруг дамочки ещё крутится какой-то подозрительный тип с криминальным душком — и всё это разворачивается на фоне бескрайней реки. Звучит знакомо? Данелия любил маленьких людей с большими проблемами и речные просторы. Но что-то пошло не так.
Данелия снимал про советского человека. Не в смысле пропаганды, а в смысле конкретного психологического типа: немного растерянного, немного смешного, страшно живого. Этот человек узнавал себя в Афоне и Мимино, смеялся и плакал одновременно. К 2000 году страна, породившая этого человека, уже десять лет как не существовала. Новая Россия жила по другим правилам, смеялась над другим и боялась тоже другого. Данелия снял кино для публики, которая уже изменилась, а новый язык для разговора с ней так и не был найден.
Девяностые добрались и до Данелии. В «Фортуне» появляются мотивы, которые в то время стали общим местом: шантаж, азартные игры, криминальные персонажи. Режиссёр словно пробовал говорить на актуальном языке эпохи. Только этот язык ему был чужим. Георгий Данелия умел снимать про маленьких, смешных людей и большую тоску, а не про мафиози и ставки. Когда в кино про весёлых путешественников по реке вдруг вклинивается бандит, это не добавляет остроты. Это просто сбивает ритм.
Вахтанг Кикабидзе в главной роли — это подарок для любого поклонника режиссёра. Его капитан местами напоминает Валико из «Мимино», только постаревшего и немного усталого. Но вокруг него уже не те люди. Данелия работал с определённым кругом актёров, которые чувствовали его интонацию на уровне инстинкта. Алексей Кравченко и Дарья Мороз — прекрасные артисты, но они из другого поколения и из другого кинематографического мира. Химии не случилось.
Нет смысла говорить, что «Фортуна» — плохое кино. Режиссёр Георгий Данелия снимал профессионально до последнего дня. Речь о другом: фильм просто оказался не у дел. Он вышел в момент, когда зрители переживали культурный шок от девяностых, когда кинотеатры пустовали, а фильмы смотрели на потрёпанных кассетах. Трагикомедия про речного капитана не нашла своего часа. Иногда даже самый точный выстрел промахивается — не потому, что рука дрогнула, а потому, что цель успела сдвинуться.
Судьба «Фортуны» — это скорее грустная история про время, чем про кино. Данелия умел говорить с людьми так, что они чувствовали себя понятыми. Но для этого нужны общий язык, общие воспоминания, общая боль. В 2000 году этого общего стало меньше. Фильм остался на полке истории — и не потому, что в нём нет ничего ценного. Просто некоторые вещи не находят своего зрителя. Это, пожалуй, самая горькая участь для любого творческого человека.
Комментарии