Первое интервью Вайнштейна из тюрьмы: «Я изменял обеим женам. Это аморально. Но я никого не насиловал»

В новом интервью Вайнштейн вновь категорически отверг обвинения в изнасилованиях и заявил, что никогда не совершал сексуального насилия: «Пытался ли я заигрывать с кем-то из этих женщин? Да

Был ли я моментами чересчур настойчивым? Да, я согласен с этим. Но совершал ли я когда-нибудь сексуальное насилие над женщиной? Нет. Я никогда этого не делал».

По его словам, некоторые актрисы, которые впоследствии выступили с обвинениями, сыграли решающую роль в разрушении его репутации. Особые претензии он высказал в адрес Пэлтроу. Вайнштейн утверждает, что никогда не прикасался к ней, и уверен: актриса прекрасно понимает, что между ними ничего не происходило. Он также подчеркнул, что когда-то считал ее своим другом и даже полагал, что помог ей построить карьеру. Поэтому публичные заявления Гвинет он воспринимает как предательство и удар в спину.

Не менее резко продюсер высказался и о других звездах Голливуда: «Розанна Аркетт, Гвинет Пэлтроу, Анджелина Джоли просто уничтожили меня».

Напомним, в 2017 году именно Джоли рассказала, что в начале своей карьеры столкнулась с неприятной ситуацией во время встречи с продюсером в гостинице. Актриса тогда призналась, что получила «плохой опыт» общения с Вайнштейном и впоследствии старалась избегать сотрудничества с ним. Пэлтроу, в свою очередь, вспоминала, что в возрасте 22 лет отказалась от предложения продюсера подняться в спальню во время деловой встречи.

Сам Харви в интервью признал, что в его отношениях с актрисами действительно существовал значительный дисбаланс власти. Он не стал отрицать, что порой вел себя слишком настойчиво и мог позволить себе неуместный флирт. Однако продюсер настаивает, что речь никогда не шла о принуждении или насилии.

Кроме того, он признался, что неоднократно изменял своим женам и считает это аморальным поступком. В то же время Харви подчеркнул, что, несмотря на собственные ошибки и тяжелый характер, он никогда не совершал преступлений сексуального характера. По его словам, он осознает, что мог быть пугающим, жестким и властным человеком, но уверен, что его поведение нельзя приравнивать к насилию. Он также дпонимает, что в ряде ситуаций действительно злоупотреблял своим положением и переходил границы, за что сейчас испытывает стыд.

Продюсер также утверждает, что часть обвинений могла быть продиктована финансовыми интересами. По его словам, некоторым женщинам выплачивались крупные компенсации, и одна из предполагаемых жертв получила около трех миллионов долларов. Вайнштейн заявил, что в ряде случаев для получения денег якобы достаточно было заполнить специальную форму с утверждением о сексуальном насилии. При этом, как он объясняет, лишь небольшая часть этих историй в итоге дошла до суда.

Отдельной темой интервью стали условия содержания в тюрьме. Сейчас Вайнштейн находится в исправительном комплексе «Тюрьма Райкерс» в Нью-Йорке, который он описывает как «настоящий ад». Он проводит большую часть суток в одиночной камере и практически не контактирует с другими заключенными — продюсер опасается нападений со стороны сокамерников, поскольку его имя известно во всем мире.

Кроме того, состояние здоровья Вайнштейна остается тяжелым. Он передвигается на инвалидной коляске и страдает сразу от нескольких заболеваний, включая диабет и онкологию. По словам продюсера, власти сознательно удерживают его именно в этом тюремном комплексе, чтобы контролировать перед новыми судебными заседаниями.

Связь с внешним миром у него крайне ограничена. Ежедневно Харви разрешено лишь около 18 минут телефонных разговоров. Он поддерживает контакт с тремя дочерьми от первого брака, однако дети от брака с дизайнером Джорджиной Чапман уже шесть лет не общаются с отцом. Напомним, она подала на развод практически сразу после того, как обвинения против продюсера стали публичными.

История Вайнштейна стала отправной точкой для масштабного общественного движения #MeToo, направленного против сексуальных домогательств и злоупотребления властью. После публикации расследования тысячи женщин по всему миру начали открыто говорить о пережитом насилии, а в индустрии развлечений начался серьезный пересмотр правил и отношений между работодателями и сотрудниками.