Прежде чем добиться успеха и как певица, и как актриса, Валерия Астапова прошла много испытаний. Но ей повезло сразу встретить настоящего мужчину — будущего мужа, музыканта SOCRAT Кирилла Астапова

И она сама никогда не сидела сложа руки. Поэтому все прекрасное в ее жизни не возникало по мановению волшебной палочки из ничего. О болезненном разводе родителей, буллинге, переезде в Москву и рождении сына — в эксклюзивном интервью журналу «Атмосфера».

— Лера, только закончился год, как мне кажется, очень яркий для тебя.

— Да, продуктивный. Я снялась в нескольких хороших картинах, и вышел сериал «Москва слезам не верит. Все только начинается» — знаковая работа для меня. Мы дали большие концерты в Москве и в разных городах, и конечно, событие — участие в шоу «Аватар», где я в об разе Золотой рыбки произвела фурор (смеется) и стала одной из финалисток. То, что мне говорили эксперты в жюри, послужило новым источником вдохновения для того, чтобы продолжать писать музыку. Сергей Лазарев сказал, что будет первым, кто скачает все мои песни и придет на концерт. Особенно приятно это слышать от такого профессионала.

— Как удалось найти время на участие в про грамме между концертами и съемками?

— Сама иногда удивляюсь, как еще сегодня утром была в одном городе, а уже вечером на съемках в другом. Очень помогает трудолюбие и дисциплина. Я прошла в детстве серьезный хореографический путь, у нас был очень строгий руководитель. Нас воспитывали как безжалостных к себе артистов, говорили, что результат требует усилий. Дисциплина была во всем. Даже в том, с какой прической ты пришла на классический урок, или не дай бог, что-то не так с твоим костюмом. Еще хуже, если опоздала. И неважно, что у тебя температура или что-то болит, ты должен отработать концерт на сто процентов. Мы всегда понимали: чтобы осуществилось твое «хочу», нужно сделать очень много «надо». Сейчас мне иногда хочется еще поспать, поваляться, но я знаю, что смогу себе это позволить через четыре месяца, а пока нужно поработать. Мы с мужем живем по графику и вставляем в него время друг для друга и для семьи.

— С какого возраста ты поняла, что хочешь в будущем профессионально танцевать или петь?

— Я всегда знала, чего хочу. Много архивных видео, где я маленькая в каких-то шторах, простынях стою в центре комнаты, пою и пытаюсь привлечь к себе внимание. Спасибо родителям и бабушке с дедушкой за то, что поддерживали эту увлеченность во мне. Они были самыми терпеливыми зрителями моих первых концертов. Бабушка еще и соседей собирала. С самого начала мне было свойственно раздавать энергетический вай-фай, делиться чем-то. В шесть лет я пошла в хореографическую школу, через год на первом выступлении я вышла на сцену, увидела полный зал, услышала аплодисменты и поняла, что это мое место. Дома всегда работал телевизор, звучала музыка, папа часто пел. В период подросткового одиночества, когда было очень нелегко, я постоянно проводила время в танцзале, с песнями, с музыкой.

— А с чем было связано это подростковое одиночество?

— У нас тогда были большие семейные трудности. Родители проживали очень сложный период.

— Они расставались?

— Да, а развод для каждого подростка — очень болезненное время, особенно если он тяжело проживается родителями. Дошло до апогея, когда мне было лет шестнадцать. Я уходила из дома. Связалась с плохой компанией. Плюс из-за того, что у нас была видная в городе семья, папа занимал высокую должность, это все стало достоянием общественности. Были и большие проблемы с бизнесом, и я помню, как выносили вещи из дома. Но я благодарна тому времени, потому что мне удалось побыть и в шкуре человека, у которого есть все и может исполниться любое его желание, и прочувствовать совсем другую жизнь. Тогда еще начался и буллинг в школе. Помню, когда я заходила туда, мне аплодировали и кричали: «Наконец-то мы дождались, когда она будет продавать свои шмотки». Бывало, могла сидеть, есть на перемене, а в меня бросали едой. Тогда же стали происходить драки. Первая случилась, когда я заступилась за девочку. Одна лидерша из другого класса оскорбила ее. С того момента начался период ее войны со мной. И это превратилось в отдельный аттракцион для большинства. Помню, как я выхожу на школьное крыльцо, а там стоят она и человек двести, и все с телефонами, чтобы снимать драку. Я росла в очень маленьком провинциальном городе, где многое решалось «стрелками» и драками, но я знала, что вечером у меня генеральный прогон. И не дай бог, я приду в травмированном виде. Потому я с ней поговорила, но ей этого было мало, ведь победы как таковой не случилось. На следующий день я увидела, что все атласы с контурными картами, которые передавались из класса в класс, исписаны ужасными словами в адрес меня и моей семьи.

— Никому из родных не говорила?

— Родители были не в курсе. Я считала, у них проблемы посерьезнее. Проживала это одна. Спасало то, что я была дико занята: утром репетиция, потом школа, снова репетиция, и еще успевала втихаря бегать на вокал. Тут я позвонила отцу и попросила его заменить атласы, потому что каждый класс читал этот кошмар. Но я знала, что уеду в Москву, поступлю в институт и начнется новая жизнь.

— Что было болезненнее: то, что ты ни кому не нужна, сам факт расставания родителей или атмосфера, в которой ты жила?

— Наверное, все вместе. Когда ты живешь в сказочной семье, где царят смех и любовь, и вдруг все, как в фильмах ужасов, разрушается, и ты вынуждена порой в своей комнате бояться того, что будет сегодня ночью, это страшно и больно.

— «Бояться, что будет сегодня ночью» — это не буквально? И отношения с обоими родителями сохранились же?

— К сожалению, буквально. Сейчас у нас все хорошо, но какое-то время, будучи подростком, я не хотела никаких контактов с ними. Разговоры были очень редкими и дежурными. Они не знали, что происходит в моей жизни. А я была еще слишком юна, чтобы понять их. Впервые мы поистине соединились, когда я позвонила через год моего пребывания в Москве и сказала: «Прилетайте на съемки проекта «Голос». Тогда я почувствовала, как на самом деле нуждаюсь в них и как мне важны их любовь и поддержка. Это было счастливое время совместных переживаний. Но многое изувеченное внутри стало переноситься в мою семью. И через три года мы с Кириллом чуть не разошлись. Это стало причиной моего первого обращения к психологу. Я поняла, что должна сделать все, чтобы сохранить семью и себя. Когда моя жизнь стала меняться, подумала: «Раз мне это помогло, значит, может помочь и маме». Мне повезло попасть к действительно сильному специалисту с огромным опытом. Я отправила контакт маме. С ней на тот момент было сложно общаться, она находилась в тяжелом душевном состоянии. Через время я приехала домой и увидела совершенно другого человека, стремящегося жить иначе. И она снова стала стала для меня самой настоящей мамой, которая не требует внимания и любви, а в первую очередь готова дарить это все сама.

— Читала твои интервью и не понимала, что значит: тебе дали денег на учебу и на первое время жизни в Москве, но при этом почему-то нужно было сразу работать. Думала, может, потому что появился Кирилл, и тебя сочли самостоятельной. А теперь все ясно.

— Думаю, этому поспособствовало много факторов: и трудности родителей и да, они всегда учили нас самостоятельно выстраивать будущее, за что я им очень благодарна. Я это приняла и начала работать по ночам в караоке, а после приезжала в институт. Думаю, что в этом была и есть и моя, и наша с Кириллом суперсила. Поэтому мы и назвали группу «Против правил». Мы всегда создавали свои. И ничего ни от кого не ждали. Когда я приехала в Москву, не думала, что я такая талантливая и красивая, и меня обязательно заметят, и какой-то дядя-продюсер подарит желаемое будущее, а постоянно упорно трудилась. Думаю, поэтому я и без актерского образования так стремительно ворвалась в кино. Друзья-актеры удивляются, как быстро появились главные роли и работы с такими режиссерами. А я просто всегда выбирала не ждать, а действовать.

— Например?

— Активно вела блог в соцсетях, публиковала свои стихи, снимала ролики, участвовала в ТВ-шоу, набирала популярность. Думала, что если сейчас неинтересна продюсерам и режиссерам, нужно сделать так, чтобы я попала в их поле зрения. И все роли возникали как следствие каких-то усилий. Так, режиссер «Классной Кати» увидела меня на проекте «Голос». А Оля Долматовская, режиссер фильма «Москва слезам не верит. Все только начинается», рассказала свою историю. Мы с мужем написали песню «Я буду любить», которая начинается с моих стихов, и решили снять красивое видео. Ехали на съемки, а это большие вложения, и рассуждали, что сегодня время быстрого слайда, может быть, мы опять слишком серьезно ко всему подошли. И вот Оля мне рассказала, что увидела в Сети у общей знакомой художницы по гриму кусочек клипа, где я читаю этот стих в историческом наряде, не накрашенная и невинная. (Смеется.) Потом перешла на мою страницу в соцсети и поняла, что нашла Машу. Напрасных усилий не бывает!

— Ты решилась в восемнадцать лет жить семьей, потому что была очень одинокой в чужом городе? Я не отрицаю твои чувства.

— Это была любовь с первого взгляда. И мне встретился лучший мужчина на земле. Кирилл старше меня на шесть лет и всегда был очень мудрым, основательным, с правильными мужскими понятиями. Он практически на первом свидании сказал, что у него будет одна жена и сын, которого будут звать Александр. Нам было очень хорошо вместе. И я чувствовала, что не только по- настоящему люблю, но и обретаю свой надежный дом. Но и я приехала в Москву внутренне взрослой девушкой и уже не тратила свое время на несерьезные отношения и поступки. А поженились мы спустя семь лет.

— А в чем конкретно были проблемы, которые чуть не довели вас до развода? Назови хоть что-то, если можно.

— Ох, их было много. Мы очень разные, как трактор и балерина. Хотя оба эмоциональные и сильные. И все столкновения превращались в цунами. Даже если брать материальную сторону, мы просто с разных планет. Я всегда с детства получала все, что хочу. До того, как у родителей начались сложности, я была принцессой с водителем. А он, наоборот, из необеспеченной семьи, рос с мамой. Иногда он распаковывает какую-то машинку для сына и говорит ему: «А у меня когда-то вот такая пленка — пупырка, которую я лопал, была единственной игрушкой, а банан я получал только на праздники». Конечно, у него совсем другое отношение к финансам. И из-за этого пошли самые большие конфликты. Я жила с ощущением, что мужчина должен... была избалованной девочкой, неким потребителем. Но работа над собой позволила многое понять и не считать, что кто-то кому-то что-то должен. Ведь главная сила любви в том, что ты отдаешь, а не требуешь.

— А ты не понимала, что ценнее, когда человек отдает то малое, что имеет, а не больше из своего богатства? И Кирилл же работал, старался, а не лежал на диване.

— У меня были состоятельные ухажеры, дарили дорогие подарки и огромные букеты. А тут вдруг Кирилл — в свитере с катышками. Но он оказался самым сильным мужчиной из всех, кого я знала, и самым терпеливым, раз выбрал меня своей женой. (Смеется.) Я всегда верила в него, но порой, когда не хватало денег на маникюр, превращалась в капризную девочку. Надо сказать, что с самого начала он создавал меня как певицу и артистку и стал главным продюсером моей жизни. Он мой главный учитель и авторитет. Когда мы с ним впервые вышли на сцену, я боялась и петь, и говорить в микрофон. Во многом благодаря его усилиям и урокам я стала профессионалом и тем, кем являюсь сегодня.

— А как ты это преодолела на «Голосе» в самом начале пути?

— Ой, это было безумно страшно. И то, что оценивали на всю страну, добавляло еще адреналина. Очень смешно, что все пели по две песни на прослушивании, а я восемь. И в этом мой характер, то, что дал мне папа. Для него никогда не существовало невозможного. Я видела, что меня снимает Юрий Викторович Аксюта на телефон, смеется, а я говорю: «Давайте я еще одну песню спою, вдруг это мое последнее выступление тут». Мне кажется, я их очаровала искренностью, целеустремленностью и тем, что меня было не остановить.

— Но ты слетела в шаге от финала. Хвалила себя за участие или рефлексировала, что не получилось?

— Тогда это было для меня тотальным поражением. Я ревела и думала, что мой мир рухнул, конец всему. Помню, что Кирилл просыпался и очень переживал, потому что я вообще не двигалась и просто смотрела в одну точку. Было абсолютное отчаяние. А вскоре меня пригласили солисткой в группу «Ленинград». И когда мы с Кириллом начали чаще выходить на сцену, нас звали, я поверила, что это только первые шаги, и поняла, что будем двигаться вдвоем со своей музыкой. Я очень рада, что мне хватило мудрости отказаться от тех предложений. И это был непростой выбор: вот уже завтра я буду петь на стадионе, а моя мечта и представление о том, что я хочу делать, еще ничем не подкреплялись по большому счету. Я счастлива, что тогда не предала себя и осталась верной своей мечте. Думаю, мечта тебя всегда проверяет: через что ты готов пройти и от чего отказаться ради нее.

— Видишь, каким трамплином стал «Голос».

— Безусловно! Кстати, мою заявку на «Голос» отправил Кирилл. Сказал об этом только, когда пришло приглашение от редакторов. Позже, создав свою группу, мы начали работать в ивент-сфере. У нас было по двадцать концертов в месяц. Многие ребята покупали себе машины, дорогую одежду, а у меня, к счастью, рядом был супер-бизнесмен Кирилл, который всегда играл в долгую и говорил: «Нет, мы с тобой сейчас не будем по ресторанам ходить, будем и дальше есть вареные яйца (смеется), а денежки вложим в музыку». Мы начали выпускать первые песни, и каждую субботу выступали в популярном кафе на Пушкинской. Пели каверы и добавляли одну авторскую песню, вторую, тестировали, как люди реагируют. И в очередную субботу видим большую очередь на вход. Не можем понять, что происходит, и тут подбегает менеджер, говорит, что они не могут больше пускать людей, не знают, что делать. Мы поднимаемся на сцену и понимаем, что в зале больше четырехсот человек. Люди стоят, как шпроты в банке, и они просто пришли на концерт, а не поесть или покурить кальян. Я начинаю петь, и Кирилл в какой- то момент берет меня за руку с микрофоном и опускает ее, чтобы я остановилась, и говорит: «Послушай!», а весь зал поет мою песню. И я разревелась прямо на сцене.

— А почему ты поначалу отказалась от «Девушек с Макаровым»?

— Потому что боялась застрять в одном образе. Подумала, что это новый ситком ТНТ от создателей «Интернов».

— Это не ситком. И как можно было застрять, еще нигде не сыграв?!

— Было достаточно примеров. Видимо, нужно было еще немного подумать, примерно два года. (Смеется.) Кастинг столько длился. И для меня было безумным удивлением, что мне снова позвонили. После «Классной Кати» стало приходить много комедийных предложений на главные роли, и я поняла: если сейчас не остановлюсь, так и останусь в этом образе. Нужна была смелость, чтобы в начале пути отказываться от хороших предложений, это риск. Но независимость, которую дарила музыка, давала возможность выстраивать стратегию.

Я вспоминала караоке, из которого мы с Кириллом ушли, оставшись без ничего, понимая, что нужно расти и выходить из зоны комфорта. Это страшно — шагать в неизвестность. Когда тебе лично звонит режиссер, у тебя мокрые ладошки, но ты отвечаешь: «Нет, все-таки я могу больше». (Смеется.) У меня еще не было имени, но я чувствовала свою силу и ждала. Знала, что этот момент настанет, и он настал. Сначала появилась главная роль в полном метре, следом «Резервация», а «Москва слезам не верит. Все только начинается» стала действительно той самой драматической работой.

— А как к твоей работе в кино отнесся Кирилл? Он же понимал, что твоего присутствия в музыке будет меньше, да и просто тебя рядом?

— Кирилл всегда поддерживал меня и учил даже первое время роли со мной. Он разбирался в этом, так как ушел на последнем курсе актерского факультета ГИТИСа. Нас стало чуть меньше в жизни друг друга, но у каждого появилось больше личного пространства. Мы начали снова встречаться на свиданиях и рассказывать, как прошел день. Пока я активно снималась, SOCRAT покорял большие сцены и радиостанции. Я стала для него равноценным партнером в вопросах семейного бюджета. Помню день, когда впервые почувствовала свой вклад, думала: «Как здорово, что мы отвезли сына на Мальдивы, и я тоже приложила к этому руку». Но в нашей семье Кирилл всегда отвечал за бюджет. Я не лучший человек в этом вопросе. (Смеется.)

— Получив предложение в сериал «Москва слезам не верит. Все только начинается», ты понимала, что это прямо рывок для тебя?

— Сто процентов. Это событие разделило мою актерскую жизнь на «до» и «после». Я выросла как актриса, за что спасибо нашим режиссерам и моим великолепным партнерам. Пока Андрей Николаевич и Оля не выжмут из тебя все, что хотят, они не остановятся. Требовательность Крыжовникова и к себе, и к нам, и его любовь к импровизации заставляли открывать в себе что-то новое ежедневно. У меня было ощущение, что после каждой команды «начали» я разгоняюсь и прыгаю с обрыва.

— До приглашения хотелось у него сняться?

— Когда мы закончили смотреть последнюю серию «Слова пацана», я повернулась к мужу и сказала, что очень хочу поработать с Жорой Крыжовниковым. Через пару недель пришел этот сценарий. Для меня уже было мистикой, когда я увидела фамилию. Перехватило дух от того, как быстро это произошло. А когда я прочла название, покрылась мурашками, потому что осознавала весь масштаб события. Потом я увидела уже полноценный сценарий и поняла, что это новое кино, где есть только основа сценария Валентина Черных в виде истории трех провинциалок, приехавших покорять Москву, и абсолютно новая героиня Маша. Подумала, что для нас всех будет еще отдельной победой — побудить молодого зрителя, который так любит Андрея Николаевича и особенно доверяет ему после «Слова пацана», посмотреть потрясающую, нетленную картину Владимира Меньшова.

— Ты совсем не расстроилась и не удивилась, что тебе в двадцать девять лет предлагают сорокалетнюю героиню?

— Для меня это, наоборот, был комплимент — значит, во мне увидели жизненный опыт и соответствующую этому возрасту наполненность. Долматовская сказала: «Я смотрела в твои глаза и не понимала, откуда там столько боли и света одновременно». Но когда я ехала на кастинг, была уверена, что меня зовут на молодую Машу. Уже встретившись с Мариной Александровой, я спросила: «А ты что здесь делаешь?», и она ответила: «Вообще-то мы будем играть зрелых подруг». (Смеется.)

— Ты как-то сказала: «Сын для меня — батарейка, но на первом месте я сама». Это как с маской в самолете: сначала на себя, потом на ребенка? Но если тебе нужно выдохнуть и в редкий выходной встретиться с подругой, например, а ребенок ждет общения, что выберешь?

— Конечно же, выберу сына. Но маску действительно сначала надеваем на себя. Когда мы с Кириллом впервые стали говорить о ребенке, я боялась — вокруг было так много негативных убеждений о том, что ребенок отнимает всю твою жизнь, что она никогда не будет прежней. Думала: «У меня еще столько амбиций и нереализованных профессиональных желаний, что я не готова стать мамой.

— А Кирилл на тот момент уже хотел стать отцом?

— Он хотел ребенка, когда мы еще только познакомились. Развеяв все страхи, я пришла к выводу, что ребенок приносит только все самое лучшее и что у меня все будет по-другому. Помню, приехала к врачу и спросила: возможно ли, чтобы не было токсикоза и я могла бы сниматься до конца, потому что у меня уже подписаны договоры. Она ответила: «Да, но нужно будет выполнять все рекомендации и не заедать мороженое селедкой».

Я была очень активной и дисциплинированной беременной. Работала до восьмого месяца, тренировалась и выбирала кроватку одновременно. Никогда в жизни я не была такой энергичной и сильной. А когда родился сыночек и я увидела его глаза, наполненные безусловной любовью, мир перевернулся. Я поняла, что теперь я для него — главный маяк и опора и сделаю все, чтобы подарить ему лучшую жизнь. Несколько месяцев купалась только в роли мамы. Бессонные ночи и тревога, которая тебя просто окутывает в тот период, и ты бегаешь, проверяешь, подставляешь палец: дышит ли сыночек, все это было и таким сложным, и одним сплошным счастьем. Спустя время я поняла, что я не та мама, которая будет дома двадцать четыре на семь, что главное — не количество, а качество времени, проведенного вместе. Сын знает, что как только открывается дверь, мама с папой будут отдавать ему все свое внимание. Наша главная задача — любить его мудро, так, чтобы он в этом никогда не сомневался. Ребенку важно видеть счастливых, успешных родителей, которые будут для него примером. Быть главным источником любви, вдохновения, энергии для своей семьи — вот что для меня на первом месте.