Пинчук попала в клинику с нервным срывом из-за Чобаняна: «Развод — это микро смерть»

Сегодня Ирина и Арай живут раздельно, общаясь исключительно ради общего блага и воспитания сыновей. Однако внутренние переживания артистки оказались куда глубже и болезненнее, чем многие могли подумать

На некоторое время Ирина полностью исчезла из социальных сетей, оставив своих подписчиков в тревожном ожидании новостей. И лишь накануне она вышла на связь, публикуя снимок с больничной койки из неврологического отделения. В сторис Ирина призналась, что ее госпитализация была неожиданностью даже для нее самой — она с удивлением отметила, что никогда не думала, что окажется в таком месте.

На следующий день Ирина поделилась более подробной историей. Она напомнила, что объявила о разводе с мужем 19 февраля, и с тех пор прошло почти полгода непростых внутренних переживаний. Опубликовав архивное видео, где она плачет в темноте, Ирина призналась, что тратила огромный внутренний ресурс на то, чтобы убедить себя и окружающих, что с ней все в порядке. Ей не хотелось показывать свою боль — ведь многие проходят через разводы и, якобы, это просто вопрос времени.

Пинчук объяснила, что ее психика пыталась защититься: она старалась отвлекаться и не погружаться в боль, поэтому сразу после кризиса она с друзьями организовала путешествие. Но после возвращения домой все вернулось — тяжелые эмоции накрыли Ирину вновь. Она даже записала 10-минутное послание в будущее, как бы обращаясь к себе, и погрузилась в работу, стараясь отключить мозг от реальности: «Я будто отделена была от мира и меня ничего не заботило».

И тут началась самая сложная игра в «друзей» с Араем. Ирина пыталась объяснить себе и окружающим, что с ним можно поддерживать взрослые, цивилизованные отношения, ведь он — отец их детей. Внутренне же, девушка признается, что боялась отпустить мужа окончательно. Сейчас она называет те чувства самообманом: «Когда систематически 24/7 находишься с человеком, он для тебя — муж, друг, собеседник. И вдруг этого нет — психика ломается, нервная система шалит». Когда Арай приезжал к детям, Ирина хоть немного успокаивалась, что он рядом, хотя и понимала, что обманывает сама себя.

В сторис Ирина также призналась, что Чобанян до сих пор пытается ее убедить в том, что их развод произошел из-за какой-то мелочи. По ее словам, каждый раз, когда они вместе появлялись на мероприятиях или он приезжал к детям, их встречи заканчивались выяснением отношений. И каждый раз Арай говорил одно и то же: что на самом деле ничего серьезного не произошло, и виновата в проблемах якобы она сама.

Пинчук разбила свой путь на три этапа. Первый этап — попытка убежать от собственных мыслей и эмоций. Ирина хотела куда-нибудь уйти, улететь, лишь бы не сталкиваться с происходящим. До нее постепенно дошло, что ситуация серьезная, Арай стал чаще приезжать, а она отказалась от всех проектов, чтобы хоть как-то выжить. Второй этап — полное погружение в работу, где у нее не было времени думать о личном. Она буквально уходила в дела, чтобы не дать себе погрузиться в боль.

Третий этап, начавшийся только после четырех месяцев, стал самым болезненным. Лишь тогда Ирина начала по-настоящему проживать всю гамму эмоций, которую до этого избегала: злость, обиду, печаль. Два месяца она была как будто потеряна в себе, не понимала, что с ней происходит и почему у нее происходит внутренний откат. В своих сторис она призналась: «Как бы банально ни звучало, но я не прожила то, что должна была… Все эти эмоции, злость, пожалеть себя, ненавидеть его. Я убегала от этого, уходила в людей, в места, путешествия, мне страшно было поговорить с собой».

Ирина уверена, что не все женщины после развода сразу расцветают. В отличие от многих блогеров, которые после расставания выглядят счастливыми и успешными, она проходила другой путь.

Она добавила: «Я просто не знаю, как описать свое состояние. Оно ко мне пришло через четыре месяца. И это странно. У меня было очень много раз такое, что я просто ехала за рулем по трассе, останавливалась на обочине, включала аварийку и просто ревела. У меня вот этот порыв срыва, или не знаю что это. Это было просто в моменте. Причем я не слушала никакую грустную музыку. Вот просто еду, и у меня бамс — начинается истерика».