Памяти великого Вольфовича

На 77-м году жизни от тяжких осложнений после ковида — таки дотянулась проклятая хвороба — скончался тюрколог (по образованию), либеральный демократ (самоназвание), сын юриста, зачинатель послесоветской многопартийности и политический ветеран Владимир Вольфович Жириновский.

Память о Владимире Вольфовиче навечно сохранится в наших сердцах, тем более что всякий наблюдавший его на протяжении более чем тридцатилетней публичной карьеры имеет что вспомнить.

Только сейчас мы вполне осознали, что он был ветераном из ветеранов и притом — вплоть до роковой заразы, сведшей его в гроб, — неутомимо активным. Положим, и другие деятели той давно прошедшей эпохи, когда начинал Жириновский, ещё живы, и дай им бог здоровья: генсек М.С. Горбачёв, премьер Н.И. Рыжков, председатель ВС РСФСР Р.И. Хасбулатов. Однако годы берут своё. На подмостках у всего мира они давно, иные очень давно уже не подвизаются.

Тогда как Владимир Вольфович казался неподвластным летам

Каждый вечер на арене, причём сегодня и ежедневно. В советской литературной критике был такой штамп — "сгусток энергии". Так это как раз про него.

Но такого политического долголетия и такой политической результативности — попробуйте сами удержать хотя бы 10%-ную планку на протяжении тридцати лет и довольно успешно конвертировать свои проценты в различные бонусы — одной только энергией не достигнешь. Энергичных-то много было, и где они?

Тогда как Жириновский держался и держался. Что на одной энергии не объяснишь. Полководец Суворов (кстати, тоже немало склонный к юродству) по этому поводу замечал: "Один раз счастье, другой раз счастье, помилуй бог! Надо же когда-нибудь и умение".

Или, как сообщал Пушкин (и тоже о временах Потёмкина и Суворова в своих "Застольных разговорах (Table-talk)", "муж графини ***, человек острый и безнравственный". Изрядная характеристика усопшего. Может быть, она и покажется обидной, но политика — вообще дело довольно безнравственное, тут в истории, а также в современности мы тьму примеров сыщем. Гораздо труднее сыскать примеры острого ума, и тут Владимир Вольфович давал своим коллегам сто очков вперёд.

Его неосновательно, а также и основательно обвиняли в самых различных грехах, тем более что он давал довольно к тому поводов, но ни от кого не доводилось слышать: "Помилуйте, да он же дурак". А ведь весьма многие знатные люди нашего времени бывали в частных разговорах удостаиваемы такой характеристики, но не Вольфович.

Напротив, ещё со второй половины 90-х парламентские корреспонденты, знающие народных избранников со всякой стороны, приговаривали о лидере ЛДПР: "Только Жирик правду и скажет".

Ибо лидер был гениальным шутом нашей эпохи. Что не так-то просто. В мировой культуре образы шутов и юродивых носят скорее положительный характер. Безымянный шут в "Короле Лире", шут короля Генриха III Шико, шут Вамба в "Айвенго" — им крайне трудно отказать и в уме, и в своеобразном достоинстве. В юродстве им, впрочем, тоже нельзя было отказать. И "только Жирик правду и скажет" — это ведь на той же линии, что и "истину царям с улыбкой говорить".

Нравится это царям или не нравится — вопрос сложный, когда как, но подданным нравится, и весьма. В том и секрет поразительного долголетия ЛДПР, что истина под личиной юродства — это, как выясняется, стабильно продаваемый политический товар.

Но вот Владимир Вольфович отшутил своё, на устах его печать, и возникает вопрос, что теперь будет с ЛДПР, и даже шире: появится ли другой, не обязательно принадлежащий к ЛДПР, талантливый продавец этого товара?

Судьба ЛДПР сейчас довольно темна, без Жириновского её ждёт переформатирование, и не факт, что оно будет успешным. Что же до индивидуального юродства, тут на ум приходит разве что думец Виталий Милонов. Вроде бы и на той линии, но далеко кулику до Петрова дня. Нет того задора и той смеховой стихии, которой отличалась та пурга, которую нёс Жириновский.

Похоже, в той новой эпохе, куда мы вступаем, не будет многого прежнего и привычного, и шутовской стихии тоже не будет. Это грустное ощущение, и потому очень многие, отнюдь не сочувствовавшие Владимиру Вольфовичу и его политике, сейчас грустят от того, что нас покинул сын юриста. Публичная жизнь станет беднее.

И да покоится с миром.