В Южной Корее все больше женщин решают не выходить замуж, не рожать детей, а зачастую и вовсе не вступать в близкие отношения с мужчинами. У этого явления есть даже особое название — «поколение сампо». Слово «сампо» как раз и означает отказ от трех вещей: секса, брака и детей.
Уровень рождаемости в Южной Корее — самый низкий в мире, и если ситуация не изменится, нация может оказаться на пороге исчезновения. По прогнозам, к 2065 году население страны, где сейчас живет более 50 млн человек, может сократиться примерно на 10 млн.
«Я не планирую заводить детей ни сейчас, ни в будущем, — говорит 24-летняя Чан Юн-хва. — Я не хочу испытывать боль, которая сопутствует деторождению, к тому же это навредило бы моей карьере».
С молодой женщиной мы беседуем в хипстерском кафе в центре Сеула. Юн-хва — художник, она рисует комиксы для различных веб-проектов. В Южной Корее очень конкурентный рынок труда, и, как и многие молодые специалисты, девушка приложила много сил, чтобы достичь сегодняшнего положения
«Я не хочу быть частью семьи, я хочу быть независимой, жить самостоятельно и воплощать свои мечты», — говорит она.
И она далеко не единственная, кто считает карьеру и семью взаимоисключающими вещами. Многие молодые кореянки думают так же.
В Южной Корее существуют трудовые законы, запрещающие дискриминацию в отношении забеременевших женщин или просто молодых девушек, к которым работодатели тоже подчас относятся настороженно, потому что в любой момент они могут уйти в декрет. Однако профсоюзы говорят, что эти законы не соблюдаются.
История Цой Мун-Чон, жительницы одного из пригородов Сеула, наглядно это подтверждает. Она была шокирована тем, как ее босс отреагировал на новость о ее беременности.
«Он сказал: как только твой ребенок родится, он станет главным в твоей жизни, а компания отойдет на второй план. Так сможешь ли ты продолжать работу? — вспоминает Мун-Чон. — Он повторял это вопрос раз за разом».
В то время женщина работала налоговым бухгалтером. Когда подошло самое напряженное отчетное время года, начальник нагрузил ее дополнительной работой. Она пожаловалась, а руководитель в ответ обвинил ее в недостаточной преданности делу. Постепенно напряжение на работе достигло предела.
«Он кричал на меня. Однажды от стресса у меня прямо на рабочем месте начались конвульсии и я не могла открыть глаза. Мой коллега вызвал скорую помощь, и меня увезли в больницу», — рассказывает женщина.
От воспоминаний моя открытая и дружелюбная собеседница нахмурилась и как будто сжалась.
Врачи сказали, что от стресса у нее появились признаки возможного выкидыша. Им удалось спасти беременность, Мун-Чон провела неделю в больнице и вернулась на работу. Тогда, вспоминает она, начальник делал все возможное, чтобы вынудить ее уволиться. И такая реакция начальства, по ее словам, не редкость в Южной Корее.
«Думаю, очень часто забеременевшая женщина начинает беспокоиться о своем будущем и должна все тщательно взвесить, прежде чем объявить о своем положении», — говорит Мун-Чон.
«В моем окружении очень многие не имеют детей и не планируют их заводить», — отмечает она.
Трудолюбие, готовность работать сверхурочно и преданность работодателю — это те качества южнокорейцев, которые, как принято считать, способствовали необычайному экономическому прорыву Южной Кореи. За последние 50 лет страна превратилась из развивающейся в одну из самых крупных и стабильных экономик мира.
Однако, считает Юн-хва, роль женщин в этой трансформации часто недооценивается.
«Экономический успех Южной Кореи во многом произошел благодаря низкой оплате труда фабричных рабочих, а это в основном были женщины», — напоминает девушка.
«Кроме того, все домашние дела лежали на женщинах, что позволяло мужчинам ходить на работу и ни о чем, кроме нее, не думать».
Сегодня все чаще женщины работают в тех отраслях, которые раньше считались традиционно мужскими: например, идут в менеджмент. Социальные и экономические перемены произошли очень быстро, но гендерные стереотипы в Южной Корее почти не поменялись.
«В этой стране женщин принято воспринимать как чирлидеров для мужчин», — говорит Юн-хва. Она считает, что есть тенденция, когда женщины, выйдя замуж, берут на себя роль обслуживающего персонала семьи мужа.
«Во многих случаях, даже если женщина ходит на работу, забота о детях почти целиком ложится только на нее. Ей также приходится ухаживать за родителями мужа, если они заболевают».
По статистике, средний южнокорейский мужчина уделяет неоплачиваемой работе, к которой относится и забота о детях, 45 минут в день. Женщины уделяют этим занятиям в пять раз больше времени.
«Мой характер не годится для того, чтоб отдавать всю себя другим. Я занимаюсь своей собственной жизнью», — говорит Юн-хва.
Но дело не только в том, что молодая женщина не хочет выходить замуж. Она даже не хочет просто встречаться.
Одна из причин — боязнь стать жертвой порномести, когда обиженный партнер выкладывает в интернет откровенные фото и видео своей второй половины. По словам Юн-хва, это очень распространенное явление в Корее. И проблема не только в мести: в целом страна переживает , снятого тайно, с помощью скрытой камеры.
Во-вторых, Юн-хва опасается домашнего насилия. Корейский институт криминологии обнародовал результаты опроса, в котором 80% респондентов-мужчин признались, что проявляли агрессию в отношении своих девушек и жен.
На мой вопрос о том, как в Южной Корее мужчины относятся к женщинам, Юн-хва ответила односложно: «Как к рабам».
Неудивительно, почему в стране такая низкая рождаемость. Процент заключения браков сегодня самый низкий за все время ведения такой статистики: 5,5 брака на 1000 человек. В 1970 году этот показатель составлял 9,2 брака. Вне брака рождается очень мало детей.
Только в трех странах уровень фертильности (из расчета по количеству детей на одну женщину) такой же низкий, как в Южной Корее — в Сингапуре, Гонконге и Молдове.
По данным Всемирного банка, в этих странах показатель составляет 1,2, тогда как для выживания нации средний расчет — 2,1 ребенка на женщину.
Еще один фактор, отбивающий у многих желание рожать детей, — стоимость жизни в Южной Корее. Государственное образование — бесплатное, но конкурентная среда в школах заставляет родителей оплачивать репетиторов и другие дополнительные занятия, чтоб их ребенок не отставал.
Юн-хва говорит, что не может в полной мере отнести себя к «поколению сампо», потому что все еще до конца не отказалась от гипотетической возможности когда-нибудь вступить в отношения и завести детей, а всего лишь решила не делать это целью жизни. Она не распространяется о своих намерениях: останется ли она одинокой или, возможно, захочет попробовать отношения с женщиной.
Старшее поколение южнокорейцев смотрит на проблему совершенно иначе. Их очень беспокоит низкая рождаемость, и таких женщин, как Юн-хва, они называют эгоистками.
Я вступил в беседу с двумя женщинами за 60, которые прогуливались в центральном парке Сеула. У одной женщины три дочери, которым за 40 — и у всех них нет детей.
«Я старалась привить своим детям чувство патриотизма и долга перед страной, и, конечно, мне бы хотелось, чтобы они передали это дальше. Но они решили этого не делать», — говорит моя собеседница.
«Должно быть чувство долга перед страной. Низкая рождаемость нас очень беспокоит», — признается ее подруга.
Юн-хва и многие люди ее поколения — дети эпохи глобализации — не находят подобные аргументы убедительными.
Когда я говорю ей, что если она и другие девушки ее возраста не будут рожать детей, культура ее страны умрет, она отвечает, что культуре, где доминируют мужчины, давно пора умереть.
«Она просто обязана, обязана умереть!».
Комментарии