Анна Пьяджи вошла в историю моды благодаря своей страсти к экспериментам со стилем и нежеланию подчиняться никаким модным правилам. Итальянская журналистка всегда появлялась на публике со своим фирменным макияжем, голубыми волосами, с цветной тростью и в одной из шляпок, которых у нее было так много и они были так необычны, что им посвящали целые выставки. Любимица папарацци и уличных фэшн-фотографов, завсегдатай показов, подруга Карла Лагерфельда и Маноло Бланика, пример для подражания одних и объект насмешек других — она запомнилась не только "фриковатым" стилем и гардеробом из тысяч дизайнерских нарядов, но и своими острыми текстами о моде. Рассказываем о жизни и карьере экстравагантного модного редактора, которая ушла из жизни в 2012 году.
Игра в моду
Анна родилась в Милане в 1931 году. В некотором роде ее семья имела отношение к моде: отец работал менеджером в универмаге La Rinascente, и Пьяджи вспоминала, что именно там, оказавшись в окружении красивых вещей, она впервые открыла в себе интерес к одежде. Но нельзя сказать, что мода с детства была ее любовью. Отец умер, когда Анне было семь, мать сосредоточилась на том, чтобы дочь получила хорошее образование
Девочку отдали в престижную школу-интернат со строгими порядками, где она изучала греческий и латынь, историю и философию и была отличницей. Анна не бунтовала, однако после окончания учебы, устав от жесткой дисциплины, потянулась к более свободной жизни. В 1950-е стала одна путешествовать по Европе, подрабатывая няней и изучая языки — английский и французский.
В 27-летнем возрасте Анна устроилась работать переводчиком в миланское издательство Mondadori. Там она встретила будущего мужа — фотографа Альфу Кастальди, который был на пять лет старше ее и уже являлся известной личностью в журналистских кругах. "Богемный, при этом очень умный, один из самых образованных людей, которых я когда-либо встречала", — Пьяджи о Кастальди.
Муж Анны часто снимал модные фотосессии, а она умела и любила писать, так что постепенно стала вслед за ним делать шаги в фэшн-журналистике. В 1960-е, когда ей было около 30 лет, Анна устроилась редактором в ежемесячный журнал Arianna, выпускаемый тем самым издательством Mondadori. Некоторые источники пишут об этом журнале как о первом глянцевом издании в Италии. В редакцию Пьяджи и ее муж пришли вместе: она писала, он снимал фоторепортажи. Работа в модной индустрии затянула, и вскоре Анна уже не представляла свою жизнь без показов, изучения архивов, коллекционирования редких вещей и экспериментов со стилем. То, что началось совершенно случайно — Пьяджа не грезила о карьере в области моды, — в итоге стало делом ее жизни.
Чтобы делать обзоры тенденций, нужно было исследовать моду и за пределами своей страны: Анна стала ездить в командировки, посещать недели моды. Ради одной статьи могла посетить несколько десятков бутиков за день: она вспоминала, как однажды обошла за выходные 87 лондонских магазинов.
Уже тогда журналистка стала воспринимать моду как игру. Такому подходу, в частности, ее учил новый знакомый: в Лондоне она познакомилась с байером и историком моды австралийского происхождения Верноном Ламбертом. Он находил для своих состоятельных клиентов, среди которых были рок-звезды и светские львицы, редкие винтажные вещицы. В Англии тогда носить такой "антиквариат" считалось особой роскошью, до Италии же мода на винтаж еще не дошла. Считается, что Пьяджи и стала той, кто восполнил этот пробел. Под руководством Ламберта она научилась отыскивать на блошиных рынках и аукционах уникальные вещи — например, могла найти костюм, который создавался изначально для "Русских балетов" Дягилева, и гармонично вписать его в собственный гардероб. "Это более экономный подход — одеваться на аукционе антиквариата, а не у парижских кутюрье. У меня есть платья, которые могли бы быть музейными экспонатами, а я покупала их за 50 долларов", — Пьяджи в одном из интервью.
Винтажными вещами дело не ограничивалось: Анна оттачивала умение миксовать эти уникальные предметы с брендовыми нарядами Chanel, Missoni, Chloé, Dior. Не боялась экспериментировать: легко могла повязать пояс на голову, юбку превратить в платье, кейп Chanel надеть задом наперед, как фартук, а пиджак Balenciaga дополнить брюками от традиционного китайского костюма. Мало кто из модниц в то время мог похвастаться настолько нестандартным подходом.
В журнале Arianna Пьяджи и ее супруг работали до конца 1960-х, потом перешли в другое издание, Linea Italiana, а оттуда вскоре — в итальянский Vogue, где задержались более чем на 30 лет. Анна внесла свой вклад в развитие издания и вообще модного глянца — в первую очередь, благодаря своим объемным статьям, занимавшим целый разворот. Появился особый термин для их обозначения — doppie pagine ("двойная страница"). В 1990-е ее развороты для Vogue были изданы отдельным сборником, книга получила название Fashion Algebra.
"Ее статьи были причиной читать Vogue", — Маноло Бланик, с которым она много лет дружила. Анна писала на традиционные "глянцевые" темы — рассказывала о тенденциях, новых коллекциях, модных брендах, — но делала это так, как никто до нее. Она использовала неожиданные метафоры, проводила нестандартные аналогии, показывая свое знание мировой культуры, эзотерики, поп-культуры. Коллекции дизайнеров могла сравнить с чем угодно, от музыкальных произведений до еды или растений. Она смешивала в своих текстах итальянский язык с английскими и французскими выражениями, любила восклицательные знаки и броские заголовки вроде "Броши и бриоши" или "Шик-пикник".
Говорят, что Пьяджи могла часами, а то и днями придумывать заголовок или острую фразу — перебирала вслух разные варианты, пока не находила то, что ей нравилось. "Звучание слов так же важно, как шелест тафты или цоканье шпилек", — она.
В начале 1980-х Анна на протяжении трех лет возглавляла редакцию авангардного издания Vanity (не путать с Vanity Fair), которое задумывалось как приложение к Vogue, а оказалось отдельным культурным явлением. Визуальную часть журнала в основном составляли рисованные иллюстрации вместо фотографий, а тексты Пьяджи не всегда были понятны широкой публике, но вызывали большой резонанс. Издание просуществовало недолго, оно являлось скорее экспериментом, но обрело за это время статус культового.
Всего за свою карьеру Анна написала более семи тысяч текстов для разных изданий. Свои тексты она предпочитала печатать на машинке — считала, что в печатных статьях больше души. Среди самых знаменитых атрибутов ее образа — купленная в 1980-е годы ярко-красная машинка Olivetti Valentino.
Также она собирала на одной доске вдохновляющие ее картинки — делала своеобразные мудборды. Тогда это было чем-то новым, а сейчас уже самое обычное явление для модной индустрии и глянца, породившее к тому же такую популярную соцсеть, как Pinterest.
Стиль
В мире моды по-настоящему культовыми фигурами становятся те, кто охотнее следует собственным принципам стиля, чем тенденциям: взять хотя бы не менее знаменитых своими образами тезок Пьяджи — Анну Винтур или Анну Делло Руссо. Пьяджи можно назвать в этом плане одним из первопроходцев: ее выходы в свет еще начиная с 1960-х вызывали бурю обсуждений. Она появлялась на публике в шляпках — обычно или гигантских, или крошечных, носила на шее цветной мех, а завершала образ тростью — тоже цветной. "Все это либо совсем не сочеталось между собой либо слишком сочеталось, — обозреватель Washington Post. — Каждый ее наряд становился своего рода арт-перформансом". Позднее, в 1990-е, Анна еще и перекрасила свои темно-русые волосы в голубой цвет, с которым не расставалась до конца жизни.
Головные уборы были любимым аксессуаром Пьяджи, она их "нимбом, светящимся счастьем". В ее коллекции шляпок были сотни — разных стилей и эпох, всевозможных форм и оттенков. На ней можно было видеть и футуристичные пластиковые козырьки, и бейсболки, и классические береты или же что-то театральное вроде цилиндра.
Из труженицы модного "закулисья" она со временем сама превратилась в знаменитость, которую хотели снимать фотографы. Анна позировала не только своему мужу Альфе Кастальди, но и другим известным мастерам, включая Дэвида Бейли и Билла Каннингема, называвшего ее "изысканным поэтом" в сфере моды. При этом она сама над тем, что, по ее мнению, совершенно не фотогенична, и старалась компенсировать это ярким, почти "мультяшным" макияжем.
Цветные тени, красная помада и оранжевые румяна были неизменными составляющими макияжа Анны до старости. "Такой макияж подошел бы куртизанке XVIII века или, вероятно, странствующему клоуну, — W Magazine. — Ее театральные образы работали, потому что она искренне верила в них, независимо от того, какое впечатление они производили на окружающих".
В 80-летнем возрасте Анна рассказывала в интервью, что такой мейкап точно передает ее внутренний мир. "У меня есть чудесный друг, визажист Роберто... Он научил меня так краситься, я следую его инструкциям. В целом я знаю, что мне важно использовать много румян и подчеркивать глаза, — Пьяджи. — А поскольку у меня голубые волосы уже 20 лет, я чаще всего выбираю голубые или зеленые тени, в зависимости от настроения. Это основные вещи, которые он мне порекомендовал и с которыми я чувствую себя лучше".
Из косметики журналистка выбирала исключительно средства Chanel, а из ароматов предпочитала классические духи Chanel № 5.
Дружба с дизайнерами
Уникальность стиля Анны не всегда была понятна обывателям, а вот ключевые фигуры мира моды ценили ее смелость. Одним из ее близких друзей стал Карл Лагерфельд: дизайнер любил рисовать ее и за время их общения сделал более 200 скетчей, изображавших Анну в необычных нарядах. Первый такой эскиз модельер создал совершенно спонтанно, на салфетке, сидя с Пьяджи в китайском ресторане. "Если ему нравилось, как я выгляжу, он всегда доставал карандаши. Если нет — просто молчал", — журналистка.
Комментарии